Портал №1 в России по проблемам людей с инвалидностью
Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям

Архив:

Джек Лондон отдыхает...

О любви к жизни в “реале” и Калужской области

Сажусь в такси и понимаю, что не вижу водителя. Только маленькие, с прямыми пальцами руки на руле машины. Заглядываю на переднее сидение - и вижу крошечного человека с искореженным телом, уверенно нажимающего на удлиненные - под его ноги - педали отечественной “Калины”.

Становится страшно: а вдруг он не справится с управлением - видно, что суставы статичны... Однако до гостиницы, где я жила, будучи в командировке в Калуге, доезжаем быстро и без происшествий. Приятно радует цена поездки.

Конечно, к Василию Житкову, а именно так звали того таксиста, мы вместе с фотографом “Солидарности” приехали в ближайшее время. Поразило многое, прежде всего - таксистом работал человек, чей рост - около 1 м 20 см, с негнущимися суставами (как минимум колени и пальцы рук) и деформированным скелетом... И еще - отзывы его коллег по такси, которые я не поленилась собрать, будучи в Калуге. А после общения с Житковым у меня создалось впечатление, что делаю я вроде бы ненужную для газеты вещь - набрала весьма тривиальной информации: ну, трудился мужик, ну, потерял в 1990-е работу и стал таксистом... Василий Васильевич стирает грань между невероятным и обычным. Впрочем, не мне судить.

Без компромиссов

- Мама дала мне право выбора. Когда ей предложили поместить меня в интернат для детей-инвалидов, она спросила, хочу ли я туда. Я отказался и... пошел в обычную школу, что в полутора километрах от дома, в Тихоновой пустыни. В 8 лет я уже умел писать левой рукой печатными буквами, читать умел, дома научился самостоятельно. Но ходить я тогда еще не мог, и мама меня весь первый класс на руках на учебу носила. А потом друзья подарили мне собаку. Назвал я ее Дозорка...

На этой собаке - помесь овчарки и лайки - Василий ездил в школу со второго по восьмой класс. По снегу - на санках, к их полозьям прикручивались сломанные лыжи, чтобы скользилось лучше. А осенью и весной - на тележке. Пес оказался умным и верным. Куда направит его маленький ездок, туда и мчался. Утром - в школу, вечером - в клуб. Там крутили фильмы, а Дозор ждал хозяина весь сеанс.

- Мне повезло и с людьми, которые окружали меня в школе, продолжает Василий. - Сейчас попробуй ребенка с физическим недостатком или с каким-то недостатком в школу обыкновенную приведи! Там будут над ним смеяться, издеваться. А у меня только один случай такой был, но потом учителя на школьной линейке обидчика пропесочили. И все. Не было больше прецедентов. И относились ко мне учителя не как к инвалиду, а точно так же, как к одноклассникам. Помню, наш классный руководитель уговорила мою маму отпустить меня в Калугу, в кино вместе с классом. Садимся в Калуге в троллейбус, учитель говорит: “Дети, билеты все взяли?” Взяли все, кроме меня. Но когда я объяснил классной, что, мол, я инвалид и мне билета не надо, она демонстративно опустила 5 копеек в кассу, оторвала билетик, подала его мне и сказала шепотом на ухо: “Никогда себе скидки не делай”. Я до сих пор это помню, и мурашки по коже.

Не делали скидок на Васины физические возможности и его родители. Отец говорил: “Вася, мы с мамой дровишки пилим, а ты чурбачки, какие можешь, откидывай, да потом по поленцу носи, складывай”. А потом друзья помогли сконструировать для Житкова мотороллер, и на нем он ездил с отцом на покос и увозил скошенную траву домой. А вечером... на том же мотороллере отправлялся с друзьями по деревенским клубам. Словом, обычная жизнь деревенского мальчишки.

Как получить профессию...

Школу Василий окончил в 19 лет. А потом два года пытался обрести профессию. Вернее, добиться права на ее получение.

- Когда в 16 лет мне делали освидетельствование инвалидности, группу давали, в трудовой рекомендации было написано: “Нетрудоспособен, но может обучиться на бухгалтера”, - с кривой усмешкой рассказывает Василий. - То есть обучаться можешь, а работать не можешь! С этой волчьей справкой меня никуда не брали. И тогда я вместо первой группы инвалидности пробил себе вторую, с которой можно как-то устроиться. А фотографией я начал заниматься еще в шестом классе, в 15 лет старшему брату “Сменой” отснял всю свадьбу... После школы хотел учеником лаборанта на производстве устроиться, но меня нигде не брали.

Остается только догадываться, чего стоили Василию поездки в Кондрово, где располагался райбыткомбинат. Утром на электричке 20 км до Калуги, потом пересадка на автобус - и еще 50 км. Пешком к директору райбыткомбината. А директор ну никак не решался взять на обучение лаборантом с трудом передвигавшегося человечка с негнущимися суставами.

- Я привозил ему свои фотографии, убеждал, что вполне способен работать. Но мне отказывали: “Подождите, приезжайте в другой раз, попозже”. Вы знаете, как у нас отказывают. Но... но я был настырный! И в 21 год я поступил в учебно-производственный комбинат. Меня зачислили на свой страх и риск. Я им сказал: “Стипендию просто так получать не буду. Если у меня не получится, уйду сам”. А когда тот самый директор через месяц-полтора приехал проверить мои успехи, я уже считался одним из лучших учеников комбината. И моя фотография по окончании висела на Доске почета еще два года.

Учебно-производственный комбинат, куда поступил Житков, находился в Калуге. Жить Василию пришлось, как и остальным приезжим студентам, в общежитии. И опять же, без привилегий в виде отдельной комнаты - с соседом. А когда тот женился, то и вместе с его семьей. Помогал Василий и появившегося ребенка воспитывать. В общежитии Житкова так и звали - “мама Вася”.

...И остаться без работы

Рядом с общежитием, где жил Василий, располагалось и его первое место работы - фотоателье. В основном его полем деятельности была лаборатория, но занимался Житков и художественной фотографией. Конечно, основной “урожай” собирался в период отпуска, когда, вооружившись фотоаппаратом, в компании с друзьями ездил по просторам СССР. Но и приглашали Василия и на свадьбы и праздники. И он старался сделать снимки действительно художественными.

- Детей фотографировал, у меня очень хорошо получалось. И свадьбы фотографировал непринужденно. Я никогда не вмешивался в процесс, наблюдал изнутри. Это дает самый лучший эффект, удается поймать настоящие эмоции. Когда ты сказал: “Внимание, птичка!” - человек начинает позировать, мышцы у него напряглись, и все - он уже не тот. А когда он расслаблен и тебя, фотографа, не видит - это то, что надо! Уже потом выбираешь лучшие из отснятых кадров. Работа титаническая. Я помногу снимал, мог на одного ребенка потратить две пленки, это 72 кадра. Из них я делал снимков 10 от силы, которые мне понравились.

Лаборантом Житков проработал 20 лет. В послужном списке - три фотоателье, в багаже жизненного опыта - 13 общежитских лет, долгий процесс получения квартиры, потеря любимой работы и выигранный суд по восстановлению... Ну, обо всем по порядку.

- Заявление о постановке на очередь на квартиру я отнес принципиально 13 числа, - вспоминает Василий. - А потом хождения, “выбивание” очереди, потом вне очереди, своя очередь, поездки в Москву в Верховный Совет РСФСР... Как говорят: меня в дверь выставляют - я в окно лезу, из окна вышвыривают - я в замочную скважину. Так и ходил. Но мне помогали друзья. На работе у нас была профорг Татьяна Алексеевна Гладышева, она постоянно мне помогала, и психологически тоже. Помню, прихожу с очередного посещения “органов”, делюсь с ней “впечатлениями”, а она, видя мое состояние, рассказывает мне притчу. “Встречаются два товарища: ты как? - Нормально. А ты? - А!.. В однокомнатной квартире жена, теща, ребенок, сам... Тесно. Все плохо. - А другой ему советует: заведи козла. - Куда? - В квартиру. - Проходит время, опять встречаются: - Ну, ты мне посоветовал! Вообще... - А ты теперь выведи козла. - Опять встречаются через некоторое время: - Хорошо как стало, просторно!” Мне это тогда помогло.

Процесс получения квартиры занял у Житкова несколько лет. Рассказывать подробно не буду, у многих подобный опыт имеется. Но Василий своего добился и жилье получил в 1988 году. Было новоселье - мама, друзья, начала налаживаться жизнь... Все изменилось в 1994-м, когда он потерял любимую работу.

- Плохого стараюсь не вспоминать, - глядя на дорогу, говорит он. - Это отрицательные эмоции. Надо прощать. Не простишь - себе дороже. Мучает. В 94-м году приватизировали наше предприятие, и мои же коллеги, с которыми столько лет проработал, меня “ушли”. Дело в том, что работал я в отсутствие сменщика, за двоих. И получал соответственно. А как акционировали предприятие, зарплату мою решили срезать. Я воспротивился - и уволили меня.

Но не в характере Василия было сдаваться. Он судился ровно год - и выиграл. На работе его восстановили, но существовать в бывшем коллективе Житков не смог. Два года сидел без работы, потом устроился в какую-то фирму - фиктивно, новый работодатель прельстился льготами по налогам, если в организации работают инвалиды. А потом... Потом Василий купил машину и начал таксовать.

Двадцать лет за права

- Все познается в сравнении. Я иногда тоже начинаю: вот этого нет, того. А после посмотрю на других - идут, ползут, на костылях... И я думаю: у меня квартира есть, машина есть - что я пл€ачу, ною? Все - за дело! - говорит сейчас Василий. Но за этим “все есть” скрываются годы, потраченные Житковым на достижение цели. Причем годы немалые: за право водить свою машину на законном основании Василий боролся 20 лет!

- Тут вообще история, - усмехается Житков. - По молодости я особо не заморачивался. Хотя машину стал просить в собесе еще в 70-х. Не дали - с формулировкой: “Транспорт положен как инвалиду, вождение противопоказано”. Согласно талмуду Минздравоохранения СССР: к вождению допускается человек ростом не ниже 149 - 150 см. А во мне, как я всегда шучу, метр с кепкой. Кроме того, у меня не сгибаются пальцы рук, а закон не допускал, чтобы у водителя не работало больше двух фаланг пальцев. Я им говорю: “Но я же езжу на мотороллере с 15 лет!” Ответ - “нет”.

В конечном счете именно тот мотороллер сыграл решающую роль в том, что Василий получил водительские права. Несколько слов о самом “агрегате”. Это был мотороллер тульского производства “Муравей”, трехколесный, с кузовом.

- Тут тоже история, - рассказывает Василий. - Ездить на двухколесном мотоцикле начал меня учить мой друг. Я еле доставал до руля. Друг включал скорости, тормозил, а я только рулил, до педалей достать не мог. Но быстро научился, сам стал ездить: сползу на одну сторону - включу скорость, сползу на другую сторону - заторможу. Потом появился мотороллер. Мне было удобно, там ничего не было переделано, только сиденье было ниже опущено, чтобы доставал до педалей. Поставили руль от мотоцикла “Восход”. Вот на таком мотороллере меня увидел на трассе Москва - Киев дорожный постовой, который позже стал начальником областного ГАИ. Но это было потом, а тогда он остановил, посмотрел, удивился. Мотороллер мы собрали, грубо говоря, из чермета, но работал он лучше, чем магазинный: собирали своими руками, друг помогал. Я инспектора тогда обманул: он у меня спросил документы, я ответил, что дома. И когда я пришел к нему спустя несколько лет по поводу машины, он улыбнулся: “Я знаю, что вы умеете ездить”. Вспомнил тот случай.

То машин в собесе нет, то врачи не пускают, то ГАИ заявляет, что такой машины нет... В общем, только в 1998 году Василий получил водительские права. И стал ездить не на машине-”инвалидке”, а на обычной “Оке”, купленной за свои кровные и переоборудованной для удобства водителя.

- Придумал все переоборудование я сам, - гордится Василий. - Там нужен был просто исполнитель и официальный документ. По той системе я переоборудовал и все свои следующие машины. Что изменено? Удлинены педали и рычаг переключения передач, поднято сиденье. В течение 10 минут все это ставится на место, и за руль может садиться обыкновенный человек. Гениальное все просто! В автошколе экстерном обучился за 11 дней. Правила выучил дома, а экзамен по вождению сдал на своей машине, разрешили в ГАИ.

О любви и быте

Сейчас Василий Житков живет в той же квартире, которой добился в 1988-м.

- Читаешь в СМИ: у нас забота об инвалидах. А в жизни коснешься - и нет ничего, - констатирует он. - Вот, например, я в своем доме более 20 лет живу - и ничего. Даже пандуса нет. Единственно - сделали ниже домофон, чтобы я мог достать. А дома хоть и тяжело, но я приспособился. Плита обыкновенная, стол кухонный тоже - с него только колесики сняли, чтобы пониже стал. Выключатели опущены. Есть стиральная машинка-автомат, телевизор, компьютер. Одежду мне шьет жена знакомого. А в быту - друзья приходят, помогают, подружки. Мы как обычные люди, все человеческое нам не чуждо...

Любимая женщина у Василия тоже есть, уже 20 лет. Не инвалид.

- Мы жили с ней. Мне тогда было 36, она на 13 лет моложе, - говорит Василий. - Я ей ничего не предлагал. А она начала сама: мне уже пора детей рожать. Я говорю: “Ты подумай сама - я и ты. Мои друзья, родственники тебя на руках будут носить, что ты так рискнула. А твои друзья, родственники скажут: что - ты нормального мужчину себе найти не можешь?!” Я поверил, а она ушла. Больно было. Но следующие 20 лет мы то сходимся, то расходимся... Сейчас опять вместе.

Стоит рассказать и еще об одной страсти Василия - с юности он пишет стихи. С критичностью редактора я приготовилась выслушать первое стихотворение, а потом - утонула: нелюбительски сильно, просто и жизненно. Переживания, эмоции, радость и боль. Жаль, в литературный институт не поступил, хотя и прочили учителя в школе.

Дядя Вася

Таксиста Житкова в Калуге знают многие. Коллеги его уважают - работает мужик, несмотря ни на что! - и называют дядей Васей. Это я говорю по результатам блиц-опроса водителей, подвозивших меня во время командировки. Дядя Вася денег с пассажиров не дерет, “крыши” не имеет, хотя стоит на одной из удачных для таксистов городской “точке”. А год назад дядя Вася купил новое авто - “Ладу Калину”. Большую часть заплатил сам, 100 тысяч собрали друзья. Отдает без процентов, и осталось немного - всего 10 тысяч. Так что бизнес в такси дает результат.

- Когда я купил машину, был на подхвате, - вспоминает Василий. - Едешь по городу и ищешь вытянутую руку. А там таких, как я... И кто первый успеет, друг друга подрезаем. Вот здесь мастерству нужно было научиться. Подскочил, посадил, отволок, денежку заработал. Я вспоминаю один момент. Стоял на стоянке, впереди “Москвич”, а я сзади на “Оке”. А я только с полгода как получил водительское удостоверение. Смотрю, мужчина идет высокий, метра два - и ко мне. Я про себя думаю: что это он в “Москвич” не сел, там ему ловчей. Он залезает, голову подгибает, коленки к ушам. Спросил: “Как вы работаете, вас наши ребята не обижают?” - “А кто?” - “ГАИ”. Отвечаю: “Я с ваших работников скоро буду брать за аттракцион деньги. Они меня постоянно останавливают. Посмотрят на мои педали - и... счастливого пути. Не могу спокойно по городу проехать”. Он усмехнулся, вышел. После этого меня перестали останавливать.

“Аттракцион” окончился, да и в таксистской среде Василий прижился.

- Меня потом поставили “в очередь”, - рассказывает таксист. - Это когда стоишь на “точке” и по очереди пассажиров принимаешь. У нас две бригады: до 6 часов вечера стоят одни, а после - наша бригада, уже во вторую смену, ночью. С заработком получается по-разному. Был случай - останавливается “Ленд Крузер”, выходит представительный мужик, подходит ко мне, открывает дверь. Я смеюсь. Он мне: “Чего ты смеешься?” - “Да из такой большой машины здоровый мужик в такую маленькую лезет”. А он и говорит: “Я люблю эту машинку, у меня жена на такой ездит”. Потом, уже в дороге, раза три переспросил, какая у меня пенсия, а когда доехал, выгреб мне всю наличность, что болталась в кармане. Значительно больше оплаты за дорогу получилось. А бывает, что и кидают. Причем классически. Типа - деньги дома, сейчас вынесу. И все.

Но удачный выезд или нет - дядя Вася вполне обеспечивает себя и помогает старенькой маме. Ему сейчас 56, а ей уже 82 года.

- Пенсия у меня около 8 тысяч, я все льготы и компенсации - по проезду, лекарствам - беру деньгами, - рассказывает он. - И квартплату плачу стопроцентную - примерно две с половиной тысячи. Остается, грубо говоря, 5 тысяч. Попробуйте прожить на эти деньги, когда надо бензин покупать (а передвигаюсь я только на машине), и машину надо ремонтировать. Так что таксовать приходится - более 10 тысяч в месяц выходит. На жизнь.

- Вот, говорят, жизнь... - продолжает он. - Но что такое жизнь? В шутку - затяжной прыжок из утробы матери в могилу. Формулировок много, как и у понятия “оптимист”, которым я себя считаю. У меня своя формулировка: это тот человек, который на последние деньги покупает кошелек. Так я шучу. А без шутки не выжил бы. Жесткая жизнь. Я действительно не плачу. Я купил машину, отработаю долги и заработаю на ней на ремонт квартиры. Вопрос элементарно решается. А кто-то будет сидеть и думать, где взять деньги. Но оттого, что сидишь, денег не прибавится. Сидеть и ныть: мне плохо и прочее - не мое. Я обыкновенный человек, единственно - у меня тело такое. А жизнь - это работа души, сердца и ума.

...Летчик Алексей Маресьев и ученый Александр Суворов, активист-правозащитник Валерий Фефёлов и святая блаженная Матрона Московская... По запросу “инвалидность” Википедия в Интернете выдает целый список личностей, ставших известными, несмотря на ограниченные физические возможности и небрежное отношение общества к этой проблеме. Но помимо них в нашей стране живут сотни тысяч людей, в чьих медкнижках значится инвалидность. Отметка, лишившая многих доступа к обычным стандартам: учеба, работа, да и просто человеческое общение. Жить полноценной жизнью удается немногим. И зависит такая возможность только от самого человека. Именно это и доказал Василий Житков.

Наталья Кочемина

Источник: solidarnost.org