Портал №1 в России по проблемам людей с инвалидностью

Архив:

Когда друг становится врагом...

Одной из потребностей людей является желание ощущать рядом надежное дружеское плечо. Можно много разводить разговоров на тему женской дружбы, или верного мужского товарищества. Но гораздо меньше говорят о дружбе инвалидов. И не важно, обе стороны или одна из них не отличаются крепким здоровьем.

Из личного опыта знаю о проблематичности дружеских (да и других) отношений. Одни встают, когда только что слух потерян (или заметно снижен), другие - позже.

Какие же проблемы возникали у меня?

Когда я только начала терять слух, я была еще подростком. В подростковом возрасте хватает проблем и без слуха, и потому мои страдания на тему «никто не хочет дружить с глухой» прошли мало замеченными. Но я прекрасно помню, как ранили издевки (может быть и не нарочно) со стороны одноклассников «Ты что, совсем оглохла?» - в ответ на мое переспрашивание. А сколько боли причинял доброжелательный совет, когда к нашей компании присоединялся новый человек «Ой, ты ей погромче говори, она у нас глушняк». Эта кличка преследовала меня всю юность. И до сих пор я вздрагиваю, когда прочитываю это слово. Это сейчас с высоты возраста и опыта, я понимаю своих тогдашних друзей и одноклассников. Но как же мне тяжело было в те годы.

Сложно было еще и потому, что несколько раз я пыталась говорить об этом с родителями. Но папа был вечно занят на работе, а маме кто-то «напел», что со мной нужно пожестче и не давать «распускать нюни». Вспоминается конфликт на пустом месте, когда я собиралась на школьный праздник, надела брюки, которые и на сапоги не лезли и в сапоги тоже. Естественно, я расплакалась. Мама предложила надеть что-то другое. Но в тот год вельветовые брюки (мы их называли почему-то джинсы) были так модны! И какая же девчонка в 16 лет откажется выглядеть можно, будь она тысячу раз глухая! Я доказывала, что надо мной и так все смеются, что мне нужно, НУЖНО пойти именно в этих вельветовых брюках и тогда я буду своей среди своих одноклассников. В общем, никуда я не пошла в тот вечер. Может быть, с того дня и началось мое постепенное отдаление от людей, и тогда-то, возможно, во мне проснулся червячок мизантропии.

Став старше, я не приобретала новых друзей. Все мы выросли, выучились, обзавелись семьями. Я тоже была «как все». Моя подруга со школьных еще лет так и была со мной все эти годы. Учились мы в разных ВУЗах, разные социальные уровни, но нас держало рядом что-то. Может быть то, что у Али была не очень отчетливая дикция. Может быть - я не уточняла. Я просто дружила. Помогали мы друг другу в любой ситуации, были неразлучны в любых ситуациях, делились последним, особенно в начале девяностых. Казалось, конца дружбе не будет...

Был какой-то праздник. Молодец моя память, не сохранила даже - какой! Муж подвыпил, гости и Алька тоже. И, уже уходя, кто-то из гостей спросил меня что-то. Я не видела губ и потому не поняла вопроса. Не знаю даже, как началось подтрунивание надо мной. Пишу, а в душе такая боль. Предательство двоих тех, кому я доверяла, для кого моя болезнь не была в новинку, подкосило меня здорово. Меня тогда «убило» поведение мужа. Он отсмеялся, видимо, за все прожитые годы со мной. Сколько было счастливого злорадства в его смехе и как, видимо, он расслабился тогда. Простить предательства я не смогла. Рассталась и с ним и Алькой.

Я два года не могла выходить из дома. Мы могли с ребенком сидеть без хлеба, без еды - но я не могла переступить порога. Мир казался враждебным и злым. Я готова была перегрызть горло всякому, кто смел на меня взглянуть с улыбкой - все мне казалось тогда насмешкой. Слава Богу, сын подрос и стал моими ушами. Я выкарабкалась из болота злости и обиды, но от тех дней осталась «метка» - я не могу постоять за себя в общественных местах. Нет, мне по силам ругаться в кабинетах власть имущих, но, например, ответить на хамство в магазине я не могу. Сразу встает психологический щит - начну ругаться, мне ответят, я не разберу, надо мной засмеются. А насмешки я не переношу. Хамство мне перенести легче, чем подтрунивание.

Сейчас у меня нет друзей. Точнее, есть. Но они «живут» в аське и в имэйле. Им легче. Они могут дружить со мной, не испытывая сложностей в общении и даже не догадываясь, что они вообще существуют. В реальной жизни у меня есть приятельские отношения с несколькими людьми. Но я не переступаю порога именно приятельства. Наши отношения никогда не перейдут в дружбу. Слишком трудно стать другом. А, став, нести груз дружбы еще труднее. Но когда друг становится врагом - жизнь вообще теряет смысл и расцветку.

У меня сохранились остатки слуха. Я отлично читаю с губ. Знаю жестовый язык (но не пользуюсь им). Я могу позволить себе купить себе слуховой аппарат. То есть, у меня много возможностей вернуться в ряды обычных людей. Но я не хочу. Точнее, я знаю, что не смогу. Все-таки, болезнь наложила на мою психику свой отпечаток - вполне безобидное поведение может быть расценено мною, как насмешка. И снова терзаться - понять или простить. Дружить дальше или расстаться. Не хочу.

ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ