Архив:

Перешли в наступление

Благотворительные фонды хотят бороться с чиновниками и защищать права детей в суде, однако сегодня юридически это невозможно. На сайте Российского фонда помощи 2 апреля появилась заметка Валерия Панюшкина «Правонападение». Суть ее в том, что впервые благотворительная организация хочет не только собирать деньги на помощь детям, но и защищать их права в суде: «Отныне мы будем не только предавать гласности обнаруженные нами случаи нарушения прав ребенка, но и подавать судебные иски против людей, виновных в нарушении этих прав», - пишет Панюшкин.

Но тут возникает юридическая проблема — кто будет истцом в суде? Если у ребенка есть родители, то это могут быть они, а если им занимаются государственные органы опеки, то получается, что эти органы опеки должны подавать в суд на самих себя. Как защитить ребенка от государства, если оно плохо о нем заботится? «Органы опеки — иногда смотришь на их решения и думаешь: почему они так решают? Они просто неквалифицированные или тут нужно искать корысть?» — говорит уполномоченный по правам ребенка в Москве Евгений Бунимович. «Речь идет, например, о таких ситуациях, когда дети теряют жилье, — объясняет Панюшкин. — За эти сделки отвечает опека. Но опека дает разрешение на эти сделки. К кому обращаться? Если есть истец — мама ребенка, — она может подать в суд, но боится — опека может лишить ее родительских прав за непредоставление ребенку жилья. Получается замкнутый круг».

Можно ли наделить кого-то еще, кроме родителей, опекунов или органов опеки, правом защищать интересы ребенка в судах, и если да, то могут ли это быть благотворительные организации? «Юридически сегодня это невозможно, — объясняет Бунимович. — Даже мы, аппарат уполномоченного по правам ребенка, не можем представлять ребенка в суде, мы можем выступать лишь в качестве стороны процесса. А об общественных организациях вообще говорить довольно сложно. Сама идея помощи абсолютно правильная. Но, кроме того, чтобы юридически поддержать ребенка и родителей, непонятно, как еще общественная организация может участвовать в судебном процессе».

«Эта проблема должна решаться, но как? Я не могу представить, — признается Панюшкин. — Поэтому нам нужны юристы, светлые головы — обдумывать и решать ее».

Директору благотворительного интернет-фонда «Помоги.Орг» Сарре Нежельской эта перспектива не кажется реальной: «У нас нет юристов в фонде, у нас всего четыре человека. Собрали деньги на операцию ребенку — и все. И если мать не знает, как получить положенную квоту, — я не могу этим заниматься, потому что тогда дети, которые стоят у нас в очереди, не получат помощи. Идея неплохая, но нужен еще один сотрудник, подкованный, чтобы бороться с чиновниками. У крупных фондов наверняка такие есть. Но вообще это вызывает некое негодование — все это должно государство делать! Мы и так помогаем детям, о которых никто не заботится, — может быть, они хотя бы правами ребенка будут заниматься?»

Глава фонда «Подари жизнь» Галина Чаликова говорит, что и у них нет юристов, которые оказывали бы помощь больным детям: «Все на энтузиазме — если я знаю, что ребенку положена инвалидность, я звоню в регион и ору диким голосом на сотрудников ВТЭК. Нужно взять сотрудников, юристов, и если бы нам целевые деньги на это давали — это было бы хорошим делом. Детям очень много чего положено, но родители просто часто об этом не знают». Галина рассказала, что фонд «Подари жизнь» сейчас готовит Памятку по правам родителей больных детей: «Наши юристы-волонтеры делают маленькую книжечку, мы ее напечатаем и будем раздавать родителям».

Ситуацию с государственными органами опеки проясняет Евгений Бунимович: «У них много прав. Просто мало людей в этих органах опеки. В прошлом году мы в Москве увеличили их количество в 2,5 раза, теперь на каждого приходится вчетверо меньше детей, чем в среднем по России. Но этого мало. У нас в детских клиниках отсутствует институт социальных работников, который развит на Западе. А это как раз человек, который должен ходить и отстаивать их права на лечение. Если государство найдет средства на то, чтобы оплачивать их — очень тяжелую — работу, это улучшило бы ситуацию. Доктор — он лечит, он не может бегать в соцзащиту».

Все ради инструкции

Михаил Ласков, гематолог НИИ детской онкологии на Каширке, смотрит на ситуацию изнутри: «Права детей нарушаются чиновниками потому, что нигде не прописана ответственность за нарушение этих прав. Суд может обязать их устранить нарушение — но никакой административной или уголовной ответственности нет. Мы, как врачи, можем указать в выписке, что ребенку необходимо лечение, например, на имя руководителя облздравоохранения. Вот тогда они начинают немножечко шевелиться. А другой главврач скажет — “не буду я это подписывать, зачем нам ссориться с кем-то”. Конечно, независимый юрист будет наиболее эффективно бороться за права ребенка. Но он должен работать в паре с медицинским экспертом- иначе он будет заниматься только бюрократической стороной дела».

Евгений Бунимович объяснил, как еще можно действовать: «Если мы видим, что государственные органы что-то не то делают — мы обращаемся в Департамент семейной и молодежной политики или соцзащиты и говорим: “Что-то они делают не то”. И общественные организации могут делать то же самое. Возбудить проверку можно, хоть к президенту можно обращаться. И другие поиски решения нужно искать, изучать мировой опыт. Задача уполномоченного не только выполнять законодательство, но и думать, как его усовершенствовать».

«В суд подать не всегда получается, — говорит уполномоченный при президенте РФ по правам ребенка адвокат Павел Астахов. — Тогда только через прокуратуру. Жалобу может написать и частное лицо, и организация. Чем больше общественного внимания, тем лучше. Потому что даже если взять ситуацию с американским мальчиком (речь идет об Артеме Савельеве, которого приемная мать-американка отправила на самолете с запиской о том, что она не может больше его воспитывать. — “Пятница”) — ни от кого не было большего сопротивления, чем от органов опеки. Я сам чиновник, но я сам от них страдаю. Департамент образования хотел отправить Артема обратно в детдом, несмотря на то, что его готова была взять семья. То есть они действуют не ради ребенка, а ради своих установок. Нечеловечески, я бы сказал, ведут себя. Надо видеть ребенка, а не инструкцию. Так что я Валерину инициативу приветствую. Там, где можно, — обращаться в суд посредством истцов, а где нельзя — в прокуратуру».

Елена Костылева

Источник: friday.vedomosti.ru

ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ