Портал №1 в России по проблемам людей с инвалидностью
Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям

Архив:

Проблемы журналистской этики - или диагноз состояния общества?

Елена Санникова, правозащитник, Москва: две недели назад я услышала как ни в чем ни бывало прозвучавший из моего радиоприемника вопрос: "Имеют ли право на жизнь неполноценные дети?" Вот так прямо и прозвучал. И не какой-нибудь сумашедший, звонящий в прямой эфир — нет, это был прямой дикторский текст. Не больше, не меньше — анонс грядущей передачи.

Поздно вечером я открыла сайт радиостанции в надежде, что, может быть, я все-таки утром ослышалась, или редакция принесла извинения за ошибку. Нет, так черным по белому и значилась тема уже прошедшей передачи, и более того — до сих пор на сайте "Эха Москвы" так и висит: "Имеют ли право на жизнь неполноценные дети?" (?!)

Отравлять настроение прослушиванием такой передачи я не стала, но за вспыхнувшей дискуссией следила с интересом. Прочла бурное обсуждение темы в блогосфере, статью Валерия Панюшкина в "Коммерсанте" и ответ на нее диктора "Эха Москвы" Тони Самсоновой.

И до сих пор пребываю в тихом недоумении.

Ну хорошо, появилась в бульварной газетенке статья некоего Никонова с известной гитлеровской мыслью о том, что тяжело больных детей можно убивать. Ну, подала на него жалобу мама больного ребенка, и разгорелся скандал.

Вопрос: кого лучше пригласить для освещения этого скандала в эфир уважающей себя радиостанции: маму больного ребенка, оскорбленную чудовищной публикацией — или самого ее автора?

Так называемый "писатель" получил от этой ситуации то, чего и желал: скандальную известность. Я, например, о нем раньше ничего не слышала, многие другие — тоже. Но поскольку прославиться беллетристикой этому персонажу, как видно, не удается, он и поступил по рекомендации известного нам с детства персонажа из мультика:

Кто людям помогает, тот тратит время зря,
хорошими делами прославиться нельзя.
Поэтому советую все делать точно так,
Как делает старуха по кличке Шепокляк...

Ну, со старухи, которой "очень прославится охота", спрос невелик, будь она хоть в юбке, хоть в штанах. Не велик спрос и с проголосовавшего за мнение Никонова 21 процента радиослушателей "Эха" - спасибо и на том, что только 21: по состоянию нашего общества, боюсь, могло быть и больше.

Но велик спрос с людей более достойных.

Например — с редакции "Эха Москвы" и лично товарища Бунтмана. Я не знаю, в какую больную голову могло прийти такое название для передачи. Ради здравого обсуждения вопрос так не ставят.

Так можно его формулировать только ради привлечения нездорового интереса, ради того, чтобы шокировать публику и вызвать бурю эмоций.

И тут возникает другой вопрос: неужели у "Эха Москвы" такие серьезные проблемы с рейтингом, что уважаемые ведущие передач уже готовы скатываться до уровня газеты "Спид-инфо" и думать о скандальной популярности прежде, чем об элементарных правилах приличия?

Скандал был спровоцирован. Портал Яндекса озаглавил тему вышедших в топ сообщений в живом сообществе "Право на жизнь больных детей". Ну, хорошо хоть, вопроса не поставил, сомнению это право не подверг, но лучше было бы сформулировать более корректно.

Вскоре в "Коммерсанте" появилась страстная статья Валерия Панюшкина, источающая с одной стороны святое негодование, с другой — ток ненависти вплоть до рекомендации побить дурного человека в студии табуреткой.

Кто-то в комментариях на сайте "Эха" передразнил статью цитатой: "...я такая противница смертной казни, такая противница, что сама бы расстреляла всех сторонников смертной казни из автомата..."

Валерию Панюшкину искренне и горячо возразила диктор радиостанции Тоня Самсонова. Душой, мол, она против подобного эфира, хоть и не стала бы драться табуреткой, но разум ей говорит, что такие передачи нужны.

"Нам всем хочется жить в прекрасном мире, где дети здоровы, а если не так, то родители все равно любят их, и любят даже больше. Где врачи делом и словом помогают родителям больных детей. Если больные детки остаются без родителей, то их принимают в свои семьи родственники, знакомые, или просто посторонние люди потому, что нельзя оставить без помощи ребенка-инвалида..." Да, уважаемая Тоня, хочется в таком мире жить, и это желание достижимо. Потому что именно такое отношение к детям-инвалидам укоренилось во многих странах Западной Европы и Америки, и в Азии тоже есть страны, где отношение к больным детям именно таково, и я не исключаю, что и в Африке такие страны встречаются.

И при этом нет страны, состоящей из идеальных людей, всюду есть персонажи, подобные Никонову, но, думаю, ни одному уважающему себя редактору СМИ не придет там в голову предоставлять трибуну подобным "умникам".

"В нашей стране все немного по-другому" - продолжает Тоня Самсонова. - "Врачи уговаривают мать сначала сделать аборт, если есть подозрения, что ребенок родится с пороком, а если мать не уговорилась еще на этапе беременности, то нянечки в роддоме объяснят ей все тяготы воспитания ребенка с синдромом Дауна, чтобы она образумилась и сдала его в приют... Есть люди, которые хотят, чтобы инвалиды жили в резервациях, чтобы они не ходили по улицам вместе со здоровыми людьми и не портили своим жалким видом всем настроение. Это проблема.

И она реально существует, помимо воли продюсеров "Эха Москвы", которые зовут гостей на эфир и формулируют тему. Она существует вопреки нашей воле... Если молчать и не обращать внимания, если прикрыть этот Позор и Зло фиговым листком толерантности и цензуры, то проблема исчезнет сама по себе. Но мне кажется, что желание убивать больных детей можно победить только в тот момент, когда люди услышат и ужаснутся той фразе, которую произнес Никонов: Порвать листок, убить больного ребенка, а через год родить нового и начать жить с нового листа".

Да нет же, уважаемая Тоня Самсонова, нельзя его так победить! Ужаснутся — такие, как вы. А те, в ком сидит этот корень зла, ничему не ужаснутся, а только обрадуются легализации подобных мнений.

Не придет же вам в голову позвать в прямой эфир битцевского маньяка (у него ведь тоже идеи какие-то были) или какого-нибудь вора в законе. Они бы еще не так ужаснули!

А обсуждать проблему нужно, кто же спорит? Вопросов для дискуссий много. Например: имеет ли право газета на публикацию жестокого шокирующего мнения? Или: имеет ли право врач уговаривать родителей отдавать ребенка-инвалида в приют?

Психика людей, желающих убивать детей — тоже проблема, почему бы не обсудить с психотерапевтом, психологом? А проблему низкого уровня помощи мамам детей-инвалидов, лечения и реабилитации таких детей можно обсудить с теми, кто ежедневно с проблемой сталкивается.

Интересно было бы подискутировать со Снежаной Митиной: а стоит ли подавать жалобу на автора оскорбившей тебя статьи, привлекая тем самым к нему общественный интерес? Стоит ли расходовать душевную энергию на этот бой, отбирая время и тепло у того же ребенка? Не лучше ли просто не брать в руки таких газет, как "Спид-Инфо" и не угнетать сознание мыслями и том, что такие газетки и люди такие существуют?

Важно понять ответ на эти вопросы. И тут же сама собой напрашивается тема для более широкой дискуссии: нужно ли прибегать к органам правопорядка в случае, если тебя глубоко травмировал уровнем безнравственности какой бы то ни было текст?

Вопрос для дискуссии вызывает и позиция Валерия Панюшкина: в праведном гневе на бесчеловечную точку зрения можно ли призывать к противоправным действиям в отношении носителя дурной идеи?

Можно ли линчевать за слово — каким бы ни было это слово? Можно ли ставить знак равенства между текстом — и автором текста, между человеком, пропагандирующим идеи Гитлера, и самими идеями?

Достоин ли человек, рекомендующий убивать новорожденных даунов, гневной расправы — или, может быть, сам этот человек — тот же даун, только нравственный даун, и потому также нуждается в сочувствии и сострадании?

Возникают и другие вопросы. Почему "Эху", да и другим радиостанциям так редко приходит в голову звать в эфир таких женщин, как Снежана Митина, и говорить об их бедах и о том, что у нас вообще творится в медицине, соцзащите и педагогике с проблемой реабилитации детей-инвалидов?

Почему мы такие, что люди у нас родных детей сдают в приюты с ужасающими условиями содержания, стариков — в плохие дома престарелых, почему бомжи замерзают на улицах и почему почти никто не подбирает бездомных собак?

Почему наше общество докатилось до такого острого дефицита милосердия и сострадания, что даже приличная радиостанция предоставляет микрофон человеку, рекомендующему убивать больных детей, не думая при этом о чувствах родителей, которые таких детей воспитывают?

Нам-то хочется, конечно, сказать — власть во всем виновата, и уже во многих блогах и комментариях я прочла о том, что дискуссия с Никоновым, мол, добрых людей от митинга в Калининграде отвлекает.

Что ж, мне самой интереснее митинг, я сама регулярно хожу на митинги и пикеты и во многом виню существующую власть. Но не спасет нас от нашего злого хаоса сегодня даже смена власти, пока климат в стране не изменится в сторону милосердия.

Как-то во время поездки в Германию я встретилась с женщиной, воспитывающей мальчика-аутиста. Поинтересовалась — как построена у них работа с такими детьми. Мне показали школу, где кроме специализированных классов и новейших методических пособий удивляет искренняя доброжелательность и теплота педагогов.

Детей ежедневно забирает из дома и привозит домой школьный автобус, и родители могут работать, зная, что в течение дня ребенок в добрых и надежных руках.

Когда же мне показали документальный фильм о школе для детей-аутистов в Нюренберге, я просто зависть почувствовала. И меня поймут те, кто знает, что такое аутичные дети, если я расскажу о классе, где на шесть детей с синдромом Каннера четыре педагога и пять ассистентов, где дети со счастливыми лицами раскачиваются на уроках в гамаках, а взрослые помогают им преодолеть тот незримый барьер, который мешает аутичному ребенку произносить слова, где преподаватель играет и поет детям на гитаре так, как если бы находился в кругу самых близких друзей, и детей водят в дельфинарий для игры с дельфинами.

Дело не только в том, что ребенку создаются хорошие условия. Дело в том, что взрослые создают такую среду и такой психологический климат, в котором такой ребенок перестает быть непосильной обузой, но становится источником мира и радости.

Там же, в Германии мне говорил переехавший из России отец мальчика-дауна, что здесь ему не страшно за будущее ребенка: мальчик учится в школе, где чувствует себя человеком, а случись что с родителями — он окажется в таком доме-интернате, где условия достойные и забота искренняя.

И все это я увидела и услышала в стране, где 70 лет назад происходило именно то, о чем мечтает Никонов: детей с подобными отклонениями убивали.

Такой резкий поворот общества от зла к добру мог произойти только через покаяние в преступном прошлом.

Мы же до сих пор покаяния не принесли — ни за расстрелы чрезвычаек и ГУЛАГ, ни за коллективизацию, голодомор и выселение народов, ни, тем более, за Афганистан и Чечню.

Потому и бытуют у нас басманное правосудие и ментовской беспредел, дедовщина в армии и война на Кавказе, адские условия в детских домах и, с позволения сказать, писатели, пропагандирующие идеи Гитлера.

Ведь между проблемой "полицейского государства" и отношением к больным детям гораздо больше связи, чем может показаться.

Мы выросли в условиях идеологического вакуума и советской лжи — и сами в себе не осознаем, очевидно, корни этого зла, когда считаем само собой разумеющимся то, что родители сдают больных детей в плохие приюты, а врачи уговаривают матерей делать аборты "по медицинским показаниям".

А ведь именно такие люди и формируют то общество, где сильный может безнаказанно пнуть ногой слабого, а у власти оказывается криминал.

Однако, к счастью, есть у нас такие женщины, как Снежана Митина, есть Центр лечебной педагогики, школа "Ковчег" и другие подобные оазисы, где подвижники-педагоги создают светлый и добрый климат.

Как они работают, как противостоят окружающей черствости и равнодушию, как преодолевают агрессию чиновников — вот о чем бы заговорить в свободном эфире. Ведь важнее зажечь свечу, чем показывать мрак, хоть, может быть, это намного труднее.

Главный редактор "Эха Москвы" высказался уже, что считает эфир с Никоновым удачным, что он и с Бен-Ладеном сделал бы интервью, была бы возможность.

Странная постановка вопроса. Все-таки одно дело — интервью с Бен-Ладеном (кстати, а что мешало с Басаевым и Радуевым давать интервью?), и совсем другое — ставить под сомнение право на жизнь, предположим, жертв Бен-Ладена.

На "Эхе" гордятся плюрализмом, и редакторы не жалеют эфирного времени на долгие беседы с Прохановым и Леонтьевым, Зюгановым и Глебом Павловским — слушайте, это плюрализм, а не нравится, выключайте... Но не заглушает ли такой плюрализм в конце концов сами ростки свободы?..

Хотелось бы все-таки, чтобы в эфир на обсуждение проблемы особых детей звали таких людей, как Анна Битова и Роман Диминштейн, и чтобы дикторы не употребляли такого термина, как неполноценный ребенок — приличные люди им давно уже не пользуются.

Я набрала в поисковике на сайте "Эха" такое имя, как Жан Ванье, и поиск, к сожалению, дал результат — ноль...

Елена Санникова

Источник: hro.org