Портал №1 в России по проблемам людей с инвалидностью
Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям

Архив:

Неужели устарела клятва Гиппократа?

Больные опасаются конфликтовать с врачами. Если всё же возникла жалоба, а тем более, судебный иск – значит, обида превысила порог терпения. Объективности ради замечу, что писем о врачебных ошибках приходит в редакцию «Коммуны» значительно меньше тех, где врачам просят вынести благодарность.

Это понятно: исцелившийся от недуга человек эмоционально заряжен на благодарность врачу, а профессионалов лечебного дела у нас пока ещё достаточно. Жалующийся испытывает нравственное неудобство от того, на что он решился. Ему вовсе не хотелось бы этого делать, но если душевная боль не отпускает много дней, тогда он и берется за перо.

В этих письмах нет упоминаний о «золотых руках», «добром сердце» и «прекрасной душе» медработников. В них боль больных людей сочится буквально из каждой строки.

Разговор о врачебных ошибках крайне остро воспринимается в медицинском сообществе. Узнав об интересе журналиста к этой теме, многие знакомые и малознакомые доктора выражали нескрываемое неудовольствие: «Почему все стараются измазать нас грязью, неужели медики и в самом деле такие монстры, какими рисует нас пресса? Вы лучше бы о нищенской зарплате написали. Что об ошибках рассуждать, если мысли врача сосредоточены сегодня на том, как семью прокормить»? Увы, это правда. Но она не должна оправдывать все врачебные ошибки. В то же время и делать вид, что они не связаны с трудным положением российского здравоохранения – неумно.

К сожалению, многие журналисты, спекулируя свободой слова, в погоне за тиражами и рейтингами, заняты нынче только поисками «жареных фактов». Любой просчет медработников они готовы выдать за преступление. Вспомните, какой вал домыслов, передергиваний, ничем не подкрепленных обвинений обрушился на врачей, делавших липосакцию «вице-мисс России» Екатерине Суминой. «Врачи не смогли сделать элементарную операцию! Кто ответит за убийство российской красавицы?»

Подобные заголовки «украшали» полосы многих газет. Редакционным «прокурорам», видимо, и в голову не приходило, что эта косметическая операция не так безобидна, как принято думать. При любом вмешательстве в организм, обладающий индивидуальными особенностями, могут возникнуть осложнения, которые невозможно предусмотреть заранее. В мае 2005 года в воронежском роддоме беременной женщине перелили плазму из крови ВИЧ-инфицированного донора. Страшная беда усугубилась тем, что этот человек несколько раз сдавал кровь, и альбумин, полученный после её переработки, переливали больным. Счастье, что никто из двухсот пациентов не пострадал.

Вина медиков была безусловной, правоохранительные органы начали проверку. Воронежские газеты откликнулись на это жуткими заголовками: «Врачи Воронежа заразили СПИДом 208 человек, в том числе грудного младенца», «Будут ли судить врачей-преступников?». Как говорится, шаг вправо – шаг влево… А уж когда двухмесячной краснодарской девчушке Сонечке Куливец по неосторожности был причинен тяжкий ущерб здоровью, в российских СМИ началась настоящая истерия. Запахло временами 60-летней давности.

Вот ещё случай. Выпускница Воронежской медакадемии делала лапароскопическую операцию молодой женщине. Ассистировал ей опытный хирург. При проколе брюшной стенки начинающий доктор допускает роковую ошибку. У пациентки оказалось аномальное расположение брюшной аорты, и хирургический скальпель вспорол её посредине. Фонтан крови достиг операционной лампы и забрызгал лица самим докторам. Экстренные усилия ликвидировать беду не дали результатов. Пациентка умерла на операционном столе.

Горе родных безмерно. Однако все их попытки добиться, чтобы хирурги понесли уголовное наказание, ни к чему не привели. Несмотря на обличающие статьи в газетах, судебное следствие показало, что это не было преступлением. Да, пациентка умерла, хирурги, не зная об аномальном расположении главного кровеносного сосуда, допустили ошибку. Но говорить о преступлении можно лишь в том случае, если врач, не обладая достаточными знаниями, самонадеянно взялся за лечение больного или проявил грубую халатность, в результате которой пациенту был нанесен непоправимый ущерб. Здесь нужны неопровержимые аргументы, а не эмоции общественного мнения.

В Интернете нашел несколько сообщений о том, что врач воронежской городской станции «Скорой помощи», оказывая помощь старому и психически больному человеку, «насмерть забила пациента руками». Левобережный районный суд рассмотрел уголовное дело и назначил подсудимой один год лишения свободы. Полностью называлось имя преступницы и место, где это произошло. Решил позвонить в суд и уточнить ситуацию: с трудом верилось, чтобы женщина-врач могла «забить пациента». Однако в знакомстве с уголовным делом мне отказали. Мотивировка такая: «Не надо тревожить осужденную и называть её фамилию, она и так переживает».

Слушаю заботливо-милосердного юриста - и изумляюсь. Врач уже ославлена на весь мир, чего же теперь в позу страуса становиться и фамилию скрывать? К сожалению, руководители здравоохранения на всех уровнях – от министра до главврачей предпочитают замалчивать негативные явления. Видимо, медики считают что, чем меньше говорить о происшедшем, тем быстрее оно забудется. Может быть, и так, только авторитет медицины при этом падает.

Если 10 лет назад на вопрос социологов: «Верите ли вы профессиональным качествам врачей вашей больницы или поликлиники?» утвердительно отвечали 72% опрошенных, то нынче доверие высказал только 41%. Вопрос о милосердии медработников принес ещё более удручающие результаты. Есть повод задуматься?

Сегодня достоверную статистику врачебных ошибок никто не отслеживает. Некоторые цифры могут сообщить в Фонде обязательного медстрахования, но жалобы здесь соединяют с числом других обращений, и тревожным красным цветом они не выделяются. Что-то могут дать страховые компании, но за годы многолетней работы они так и не стали принципиальными защитниками прав пациентов. Главные врачи больниц и поликлиник тоже всеми силами стараются не выпустить за порог своих учреждений негативную информацию. И это понятно. Кому нужны дополнительные экспертные проверки.

За многие годы работы автор этих строк не помнит случая, чтобы руководитель лечебного учреждения признал просчеты своих докторов. Смысл ответов в редакцию одинаков: пациент не обладает медицинскими знаниями, а потому не может грамотно судить – правильно ли его лечили. Узнав о такой резолюции, бывший пациент идет в суд. И начинается многомесячная тяжба.

Пошел и житель семилукского села Малая Верейка Ю.В.Голиков. Поначалу хотел миром закончить конфликтную ситуацию с областной стоматологической поликлиникой, но с течением времени лишь глубже увязал в ней. «Когда первый раз обратился туда, то надеялся, что по качеству работ это лечебное учреждение самое лучшее в области. Увы, два раза оказывали мне в поликлинике платные услуги, и обе оказались низкого качества, да ещё и обсчитали за выполненные работы».

Пришлось Юрию Васильевичу идти в другую поликлинику, где ему и восстановили зубы. В соответствии с Законом «О защите прав потребителей» пациент обратился к руководству областной стоматполиклиники с требованием возместить ему понесенные расходы. Руководство торопиться не стало и начало выдвигать свои доводы.

При судебных разбирательствах выяснилось, что лечение пациента проводилось не по высоким технологиям, за которые он платил, а на уровне ОМС, которое он мог получить бесплатно по страховому полису. Больше того, когда потребовалась амбулаторная карта пациента, сотрудники поликлиники найти её не смогли, и где она может быть -никто не знал. Словом, нарушений выявилось достаточно, поэтому суд и начал тщательно разбираться в ситуации.

Можно было бы избежать неприятных судебных тяжб, обширной переписки больного с департаментом областного здравоохранения, Росздравнадзором, министерством, прокуратурой? Конечно, если бы стоматологи не проявили элементарную халатность в работе. Видимо, на «авось» понадеялись, но пациент попался упорный, и пошел до конца. А сколько не вылеченных больных свои обиды лишь слезами омывают?

Беспалову Надежду Тимофеевну в больницу «Электроника» привезла дочь. Районный терапевт направил её сюда с диагнозом острый гангренозный холецистит. Однако дежурный врач больницы не торопился осматривать едва не кричащую от боли пожилую женщину. Сначала поинтересовался у дочери, что она принесла в объемистой сумке? Узнав, что там необходимые лекарства и бельё для госпитализации, хирург нахмурился: «А кто вам сказал, что мы её госпитализируем?» «Врач нашей поликлиники», -прозвучал растерянный ответ дочери. «Какой умный… буркнул эскулап. – Вот пусть приходит и кладет вашу мать в больницу. От меня-то вы что хотите?..»

Вот в таком духе и шло обследование пациентки. Беспалова пыталась сказать, где у неё сильно болит, но доктор велел ей помолчать – он, мол, и сам знает. Потом написал на бумажке лекарство и предупредил, чтобы покупали его только в больничной аптеке, иначе за успех лечения он не отвечает. Дочь с матерью в слезах ушли из больничного покоя. Кое-как добрались до дома, а на следующий день «скорая» отвезла Надежду Тимофеевну в больницу №8, где ей без промедления сделали операцию. Всё завершилось благополучно, только осадок неприятный остался.

…Мать с больным сыном Василием, инвалидом с детства, приехали из Поворино в ОКБ №1. Зашли в кабинет к эндокринологу. Врач, едва глянув документы, стала выговаривать посетителям – зачем они приехали в Воронеж, когда можно было и у себя в ЦРБ полечиться. Тем не менее отправила сельчан в другой кабинет. Доктор взглянул на Василия и дал направление в отделение лучевой диагностики. Там просидели возле дверей часов пять или шесть. Только после небольшого скандала врачи сделали снимки МРТ. Взяли за них 2600 рублей, но квитанцию не выдали.

Лишь поздним вечером бедные люди вышли из больницы. Долго ждали маршрутный автобус. Не дождались. Пришлось нанять частное такси, чтобы доехать на другой конец Воронежа и переночевать у знакомых. На второй и третий день опять ходили по кабинетам, сдавали анализы, платили деньги, ждали результатов, в коридорах возле окна жевали сухой хлеб, получали выговоры от медсестер за старческую нерасторопность, возле кабинетов долго ждали нужных докторов, те появлялись, разговаривали отрывисто и быстро, будто всё время торопились куда-то. От волнения и напряжения мать уже плохо понимала, что они говорят.

На третий день к вечеру им велели ехать в онкологический диспансер: пусть сына обследуют «тамошние врачи». Эвита Алексеевна Хутор не поехала: она поняла, что ещё двух-трех дней такого напряжения не выдержит. Решили возвращаться домой: «Видимо, не судьба Василия вылечить – сколько проживет, столько и ладно».

Не будем спорить: у врача должно быть право на ошибку, иначе он превратится в фельдшера, боящегося любого сложного обострения. Но не должно быть оправдания равнодушию, невежеству, грубости. Говорят, что голодный и нищий врач не может лечить хорошо. Согласиться с таким мнением можно, но лишь отчасти.

Опыт зарубежных стран свидетельствует, что богатство вовсе не панацея от бездарного лечения. В Америке в развитие медицины вкладывается 15% ВВП, а из-за халатности и некомпетентности врачей умирает до ста тысяч человек. Так что борьбу с врачебными ошибками необходимо начинать на уровне приема абитуриентов в медвузы.

Кто зачастую попадает туда? Детки из богатых семей, брезгливо воротящие нос от судна из-под больного, окровавленных бинтов и запахов старческой немощи. Они получают студенческие билеты, за деньги сдают все сессии и, выходя из академии, с трудом вспоминают лекции профессоров, зато хорошо ориентируются в расценках за услуги. Как предохранить больных от знакомства с такими докторами?

Недавно Ассоциация работников здравоохранения Воронежской области (получившая, кстати, грант Президента России за свою активную деятельность) провела уже второй семинар, где обсуждались причины возникновения врачебных ошибок, проблемы медицинской этики и деонтологии. Для рядовых врачей темы насколько интересны, настолько неведомы. Видимо, на студенческой скамье о таких поворотах врачебной жизни, не только о правах, но и ответственности докторов (в том числе уголовной!) почему-то не говорят.

По крайней мере, собравшиеся на семинар воронежские врачи слушали лекции московских ученых внимательно и сосредоточенно. Обсуждали услышанное, обменивались мнениями, размышляли о проблемах жизни….

Борис Ваулин.

Источник: communa.ru