Архив:

Борис Дряницын: "У меня тоже есть право на счастье!"

В 1990 году 25-летний водитель из деревни Афанасово Нижегородской области Борис Дряницын остался без руки и ноги после автомобильной аварии. И началась история выживания в нижегородской глубинке, где не было работы и перспективы даже для здоровых. Инвалиду пришлось доказывать свое право на счастье и безбедную жизнь.

По разбитой дороге, с трудом в темноте разбирая ямы, мы въехали в Афанасово Нижегородской области. Деревенька эта - типичная представительница российской глуши: покосившиеся заборы, черные от дождя заброшенные дома, в огородах - полуразрушенные остовы теплиц. Во многих избах окна заколочены - нежилые, видно.

Да и в жилых свет не горит На улицах ни одного человека. Только тощие собаки стаей бегают от избы к избе. Не у кого даже дорогу спросить. Наконец, из ворот одного дома вышла старушка в сером бесформенном пальто и пуховом платке.

- Вон, хозяйство Дряницыных-то , - машет в сторону единственного добротного кирпичного дома. - Борис у нас здесь человек известный, фермер! - и словно большой секрет выдает, - он ведь инвалид! Чай не знаете - у него правой руки и правой ноги нет! Но такой рукастый, прости господи, мне сколько раз помогал - то огород вспашет, то навоз привезет.

- Да как же это он, бабуль, без руки без ноги делает?

- А вот так! У него и трактор, и машина! Все может!

Во дворе дома Бориса, действительно, стоит техника: три трактора, новенькая «Лада Калина», крутая по деревенским меркам машина. К избе пристроен большой хлев. Во дворе - высокий гараж, из дверей которого и вышел сам хозяин. На первый взгляд и не скажешь, что Борис - инвалид. Только хромота выдает, что ходит он на протезе.

- Ну, здравствуйте, - суровое лицо расплывается в радушной, немного растерянной улыбке. - И что это вы решили приехать, ведь не герой какой... Так, кручусь-верчусь, как и все. Выживаем...

«Напьются тут и ездят!»

- Мне 25 было, когда та злосчастная авария случилась, - мы уселись за кухонным столом и 44-летний Борис начал свою невеселую историю, - я тогда только права получил. Ехал на своем новеньком мотоцикле. Только и помню - свет фар, удар, а потом...

Борис лежал, придавленный мотоциклом. Руки и ноги не чувствовал. Поднял глаза вверх. Над ним нависла огромная черная фигура мужчины. Тот сплюнул, и пренебрежительно сказал:

- Что открыл глаза? Напьются и ездят!

Как потом узнал Борис, мужчина был большим начальником из соседнего района.
Хорошо , хоть «скорую» вызвал , а не бросил на дороге. В больнице, придя в сознание, Борис ощупал здоровой рукой онемевшую - на месте. Ноги же под одеялом не было - вместо нее - культя, замотанная бинтами.

- У тебя был открытый перелом, - рассказал врач. - Спасти ногу не получилось. Но рука у тебя тоже отмирает. Если мы ее не отрежем, начнется заражение крови. Решай...

Руку ампутировали.

- Я лежал в палате, смотрел на белый потолок, зеленые стены и мне казалось, что жизнь моя закончилась, - вспоминает Борис. - Водителем (это была моя единственная профессия) больше не работать, да и вообще кому я теперь нужен безрукий и безногий?

Но жена Галина (они поженились всего за год до трагедии) примчалась к мужу сразу и целый год, пока он лежал в больнице, выхаживала, бегала по кабинетам и оформляла документы на инвалидность, на пособие. Иногда мужа отпускали домой, и тогда хрупкая 23-летняя Галина тащила здоровенного Бориса под 100 килограммов веса до порога на плечах, а по улице - на санях.

- Тяжело, конечно, - признается она, - растерянность поначалу была - как же мы теперь будем? Но для меня главным было, что он остался живым. Пусть такой, хромой, безрукий, но со мной!

- Пока жена была рядом - я держался, - вспоминает Борис, - а уходила на работу - и мысли в голове - как дальше жить, на что...

Думы о самоубийстве Борис отгонял прочь. Он был из верующей семьи и понимал, что жизнь ему дана Всевышним и не человек решает, когда уходить из нее.

Рулить одной левой

Протез Борису сделали только через полгода после аварии. Пришлось заново учиться ходить: сначала с костылями, потом с тростью, потом самостоятельно.

- Я даже дверь в больнице сломал, - смеется Борис. - Ковылял по коридору, который только вымыла санитарка, поскользнулся, схватился за дверь. Она отвалилась. Ладно не потребовали возместить ущерб.

Ходить-то научился, а дальше что? На дворе - 90-ый год. Перестройка , колхоз разваливается. Галина работала нянечкой в детском саду и получала 60 рублей в месяц.

Выбили еще пособие по уходу 40 рублей. Борис решил помочь жене и устроился сторожем на склад. Только работа на государство оказалась себе дороже.

- Оказывается, я должен был сообщить в соцзащиту, что начал работать, - рассказывает Борис. - Через полтора года там узнали про мое трудоустройство и вычли все полученное за это время пособие из пенсии разом.

После этого, через два с лишним года после несчастья, Борис решил работать на себя. Купил старенький трактор, отремонтировал. Поначалу работал без водительских прав, но потом сдал экзамен на вождение трактором.

- Я же был шофером, права на три категории имелись, - объясняет Борис. - Правда, пришлось переучиваться - левой рукой и рулить, и скорости переключать.

Схема такая - во время переключения Борис держит руль коленом, а левой рукой тянет за рычаг. На «Калине», как и на тракторе, он переставил рычаг газа на руль. С ГАИшниками пока проблем не было. Если останавливают и видят, что без руки - отпускают с миром. А если уж нарушил несерьезно,то даже штраф не выписывают.

Так и закрутилось. Через три года старенький трактор обменял на более современный, потом приобрел еще один. Управляться по хозяйству стал помогать брат жены. Да и сама Галина в 1999 году перешла в семейное предприятие - садик в деревне закрыли. Сейчас у Дряницыных хлев с четырьмя коровами и телятами, три трактора да огород в 30 соток. Каждый выходные они с женой выбираются на рынок в райцентр, что за 20 километров от деревни, продают молоко, творог. Год назад купил распилочный станок для своей мини-пилорамы, накопил денег на «Ладу-Калину».

- Я бы и земли докупил, но надо быть реалистом, - рассуждает фермер. - Работать на ней некому - деревня-то вымирает. Раньше вон было больше 100 дворов, а теперь десяток-полтора. Да и то старики одни остались. В остальные заселяются дачники на лето. Так что мы взяли столько соток, сколько сможем семьей обработать.

«Ты же инвалид, сиди себе дома и не выпендривайся!»

Надеяться всегда приходилось только на себя, помощи от односельчан ждать не стоит. И не потому что люди равнодушные - просто помочь им нечем. А про деловых людей и говорить нечего - они укусят и не посмотрят, что инвалид.

- Пошел я, например, в 1999 году в совхоз договариваться с директором о том, чтобы моих коров взяли в совхозное стадо пастись, - рассказывает фермер. - И вот сидит это холеный человек в кресле и изгаляется надо мной. То одно ему не так, то другое. Мол, у тебя свой бизнес, что ты не можешь пастуха нанять? Я уж не выдержал и обматерил его. У меня-то бизнес?! То что я вспашу землю старушкам за символическую плату? Да это ты должен им помогать! Они же совхозу посвятили всю жизнь! Кто-то даже говорил: «Что ты всех достаешь? Ты же инвалид, сиди себе дома и не выпендривайся». А у меня тоже есть право на счастье!

И еще на то, чтобы обеспечить достойную жизнь себе и своей семье. На государственное пособие по инвалидности около шести тысяч рублей разве проживешь? Тем более что семь лет назад у них с Галиной появился Артемка - улыбчивый светловолосый парнишка. Родителям-алкоголикам он оказался не нужен. Галина и Борис взяли мальчонку под опеку. Своих детей у них нет.

- Мы его каждую неделю возим в бассейн в Семенов, нравится ему плавать, - рассказывает Борис. - Недавно поставил спутниковую антенну, видик купил, чтобы ему мультфильмы смотреть. Сейчас вот думаем о компьютере - у них в школе уже информатика началась. Ребенку ведь надо развиваться. И учится хорошо - голова-то светлая.

Пока мы разговаривали на деревенской кухне, восьмилетний Темка сидел рядом с отцом, положив на его плечо голову. На Темкиных коленях мурлыкал котенок. Неподалеку Галина хлопотала по дому.

- Знаете, это как с наркоманом или алкоголиком, - в завершение нашей встречи признался Борис. - Сейчас много говорят, что наркотики или вино - это плохо. Но люди продолжают пить или колоться. Все меняется, когда человек доходит до предела, понимания - или он умирает, или бросает колоться. То же самое у меня. И это не единожды произошло. Ты постоянно стоишь перед чертой: прекратишь движение, сделаешь шаг назад - все потеряешь.

Наталья Дербенева

Фото: Роман Игнатьев

Источник: kp.ru

ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ