Архив:

Дети-аутисты. Ситуация в России

За последние шесть лет количество детей-аутистов в Америке увеличилось вдвое, и теперь это 1 ребенок из 91. Таковы результаты проведенного недавно исследования. Эксперт из Центра лечебной педагогики комментирует ситуацию в России. А Ольга Алексеева рассказывает родителям, как правильно себя вести.

Никто не может сказать, почему аутистов стало больше. Медики любят объяснять это улучшением качества диагностики: с каждым годом список критериев аутизма растет и уточняется. В результате под диагноз попадает все больше детей. Есть и другая версия, уже не первый год объединяющая родителей аутистов: дело в прививках против кори, свинки и краснухи (MMR). Точнее, не в самих прививках, а в консервантах, содержащих ртуть. С 2001 года американские врачи не пользуются этим веществом. Но даже суд, опровергнув связь между вакциной и болезнью, не остановил самых активных «адвокатов аутизма».

Может быть, медики хотят больше денег на исследование «модной темы»? Или они никак не могут договориться, что именно считать аутизмом? аутизма действительно становится с каждым годом все больше? Наконец, может быть, это какой-то особенный, «американский» аутизм?

Роман Дименштейн, директор Центра лечебной педагогики:

В России статистики нет. Принципиально. Хотя регулярно выделяются деньги на разные базы данных. Единственное, чем можно руководствоваться - опытом врачей и педагогов, ведущих первичный прием. Но у нас диагностика только формируется, и часто работает принцип маятника: то аутизма вообще «нет», то, наоборот, волна диагнозов. Может, они статью какую-нибудь прочитали или им план сверху спустили.

О причинах никто не знает. Бывают самые причудливые концепции: например, что аутизм - это результат шизофрении, перенесенной внутриутробно.

Врачи работают по строго описанным критериям диагностики. Однако существует две разных ситуации: есть ранний детский аутизм, а есть нарушения, которые «расползаются» и под которые попадают чуть ли не все - так называемые «нарушения аутистического спектра». Это аутистическая особенность, которая, как правило, лежит на чем-то другом - на какой-то поломке, на болезни. И таких пограничных проблем становится все больше. А здоровых людей - все меньше.

Ольга Алексеева: Сейчас моя непосредственная иллюстрация к этой теме сидит передо мной. И хотя он аутист, он все понимает. Моему сыну 19 лет. А когда ему было года 4, мы стали замечать определенные вещи, которые нас стали волновать. Сейчас я уже понимаю, что могла заметить и раньше.

Он играл только сам с собой, все труднее и труднее было общаться с другими детьми. Одна важная вещь, которую замечаешь не сразу: он вообще никого не копировал. Дети ведь в этом возрасте, они как обезьянки, всех копируют, всем подражают. Он же не копировал никого и для того, чтобы что-то понять или выучить, ему нужно было всегда дойти до сути, понять смысл. Сначала мы думали, что он у нас просто такой умный, потом поняли, что это проблема.

И еще одна черта - говорить сын научился очень рано, особенно для мальчика, первое слово сказал в семь месяцев, к полутора годам уже болтал. Но говорил почти без эмоций, а о себе - в третьем лице, называя себя по имени ("я" практически не говорил). Какие-то вещи потом прошли не без помощи реабилитационного центра, где он занимался с шести лет. Другие остались.

Благодаря своему ребенку я приобрела мощные навыки переговоров. Когда ему было 7-8 лет, уговорить его выйти из туалета было труднее, чем уговорить какого-нибудь олигарха дать миллиард.

Хотя диагностика с каждым годом развивается, аутизма, по моим ощущениям, действительно стало больше. И я думаю что это связано с экологией. В бедных странах болеют болезнями, с которыми мы давно справились - умирают от дизентерии, например. Этими болезнями в Европе болели совсем недавно. А теперь мы болеем болезнями богатого общества. Но очень грязного.

Мы прошли огонь, и воду, и медные трубы. Я бы хотела всему этому научиться не на собственном опыте, а на каких-нибудь курсах, душевно так. Но вот что я теперь могу сказать родителям: во-первых, в России не надо верить врачам, которые говорят, что ничего не получится. И, что бы ни случилось, и куда бы вы ни падали, ни в коем случае не отчаиваться. Во-вторых - не обращать внимание на поверхность. Человек первым делом замечает, чего ребенок не может. Но такие дети очень многое могут, и фиксироваться надо именно на этом. В Америке считают, что аутичных детей надо научить базовым социальным навыкам - и все, задача выполнена. Даже если он гениально считает, как в «Человеке дождя», развивать это не нужно, толку никакого не будет. Но есть и другой подход, в который я свято верю: если вы видите искру, развивайте ее. Они как «маленькие принцы» - им каждому надо найти свою планету. И в какой-то момент вы поразитесь, какая планета вам откроется.

Особенно это касается детей с синдромом Аспергера, как мой ребенок. Они интеллектуально сохранные, творческие. Сейчас он пишет вторую книжку (первая уже в издательстве). При этом не умеет ходить в магазин и не умеет строить отношения с людьми. Дружить, например.

Наталья Конрад

Источник: snob.ru

ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ