Архив:

Играй, Диляра, играй!

Каждый Божий день Диляра Агаева радует или заставляет задуматься прохожих в переходе станции метро «Гянджлик». Она еще одно доказательство жесткого лица азербайджанского капитализма. Она слепой уличный музыкант, исполняющий мелодии на кяманче, звуки которого заставляют прохожих задуматься о каком-то отрезке жизни. Но, наверное, никто из прохожих не задумывался - а как же сюда попала эта женщина, которая на самом деле не «халтурит», а виртуозно играет на кяманче?

...При выходе со станции метро «Гянджлик» мое внимание сразу же привлекли звуки из композиции «Sən gəlməz oldun» композитора Алекпера Тагиева. Я подошел к этой женщине, которая, узнав кто я, сначала не захотела рассказывать историю своей жизни, но подумав о чем-то, решилась.

В семье их было 9 детей, четверо из них - Диляра и трое братьев от рождения были незрячими. Родилась она в 1958 году в селе Нугеди-1 Губинского района.

Отец был плотником, также занимался пчеловодством. «Вкусный мед получался, пользовался особым спросом. Отовсюду приезжали к ним за медом», - вспоминает Диляра.

«В 1966 году отец меня и моих братьев привез в Баку, отдал нас в интернат для слепых, который находится недалеко от метро станции Гянджлик, рядом с 5-ой клинической больницей. Там наряду с другими предметами нас обучали и музыке. Наш покойный учитель музыки Эйюб муаллим, был очень хорошим человеком и педагогом. Благодаря ему, я научилась играть на кяманче.

Когда я окончила школу, на прощание мне подарили кяманчу, на которой я играла в школьном ансамбле. После школы я осталась в Баку, работала в ткацком цеху, в отделе ковроткачества. Но недолго смогла проработать, по состоянию здоровья ушла. Я в детстве заболела эпилепсией. Случилось это, после того как меня забодала корова.

И в то время когда я работала ткачихой, болезнь осложнилась, участились эпилептические припадки, и отец забрал меня домой. Два года я лечилась, как только мне стало лучше, вернулась в Баку.

Но, оказывается, это было временное улучшение, мне день ото дня становилось хуже, родителям снова пришлось отвезти меня домой в Нугеди.

Вернувшись в родное село, я объездила все святые места, в надежде найти исцеление.
Но безрезультатно...»

Безработица вынудила Диляру снова приехать в столицу. Она устроилась на работу в завод по производству шампанских вин, пробки изготавливали. Но после развала Советского союза ситуация изменилась, все предприятия закрылись и она тоже пополнила ряды безработных.

Через некоторое время ее пригласил в свой ансамбль ныне покойный композитор Исраиль Керимов. Там Диляра играла на кяманче и пела. Но болезнь снова помешала ей.

«В 1987 году мне как инвалиду первой группы дали однокомнатную квартиру, до этого жила я в общежитие. В 31 год я вышла замуж, до этого было много предложений, но я отказывалась, потому что при эпилепсии мне сложно было ухаживать за семьей и ребенком, я сама нуждалась в уходе. Но когда врачи сказали, что возможно после замужества болезнь пройдет.

Но ожидания и надежды снова канули в воду. Но одно радует, что я стала матерью, у меня 19-летняя дочь растет без отца. Одна я воспитываю ее, мужа я потеряла несколько лет назад, пусть земля ему пухом будет.

Дочка в прошлом году школу окончила, хочет на юридический факультет поступить, Дай Бог, чтобы ее мечта сбылась. Она готовиться к вступительным экзаменам. Я молюсь за нее, чтобы удача сопутствовала ей. Я многое пережила в жизни, пусть хотя бы ей судьба улыбнется», - рассказывает Диляра.

Несколько месяцев назад Диляра потеряла брата. Вугар был моложе ее на 4 года. Умер в июне, в возрасте 47 лет от инсульта. «Мы вместе с ним в интернате проучились, также на курсы ходили, я училась играть на кяманче, он - на таре. Он был мне не только братом, но и другом, я любила его больше всех, я им очень дорожила, до сих пор я горюю и оплакиваю его. Он умер в Баку, но похоронили мы его в родном селе Нугеди», - продолжает слепой музыкант.

При жизни отца и матери, когда здоровье позволяло, она старалась чаще ездить к родственникам, также гостила у сестер и братьев. Но после их смерти, мать умерла в 1996 году, а отец - в 1993 году, Диляра навещает родственников только по праздникам.

- А родные оказывают вам материальную помощь?

-Я ни у кого не беру денег, как видите, сама зарабатываю игрой на кяманче. Также получаю пенсию по инвалидности - 165 манатов. Но этого не хватает, все уходить на газ, электричество, воду и другие коммунальные расходы. А на что жить? Поэтому я вынуждена играть в проходе метро. Таким образом, я зарабатываю на жизнь. Я не попрошайка, не прошу подаяния. Предпочитаю своим трудом зарабатывать на хлеб. Одно время я даже на курсы по вязанию ходила, но не смогла завершить. К сожалению, нет мест, где такие как мы смогли бы работать. И мы оказались в затруднительном положении. Лучше бы я работала в цеху или где-то на фабрике, раньше же работала, и, слава Богу, все было хорошо. Я теперь - больная в придачу еще незрячая вынуждена вот на улице зарабатывать на хлеб. Хорошо, что хотя бы раз в месяц выдают лекарства в диспансере для больных эпилепсией, где я состою на учете. Не то, вообще жили бы впроголодь.

- А общество слепых не помогает вам?

- Материально нет, но на праздники продукты выдают.

- Вы каждый день здесь играете на кяманче?

- Нет, осенью и зимой почти, что не работаю, трудно становиться приходить в дождь и холод, сильный ветер тоже мешает работать, невозможно сидеть в переходе, сильно продувает, руки мерзнут, не могу играть.

- А как к вам относятся здесь прохожие?

- По-разному, некоторые их прохожих останавливаются, слушают мое пение и игру, потом даже благодарит меня за это. «Как хорошо ты играешь, çox sağ ol (большое спасибо - автор). Бог в помощь», - говорят мне. Но есть и те, кто издеваются, «Görürsüz, Habil Əliyev çalır. Çal Qabil, çal» (Смотрите, кто играет? Габиль Алиев! Играй Габиль, играй). Но, я не держу на них зла. Пусть Всевышний воздаст им за поступки. Я также читаю Коран, ходила на специальные курсы, во время месяца Рамазан держу пост. Я совершаю намаз, во время молитв я молюсь за всех кто, помогает мне. Я молюсь за ребенка, который помогает мне перейти дорогу, я молюсь за каждого, кто даже добрым словом порадовал мое сердце. Порой забота и доброе отношение превыше любых денег.

-А дома не трудно вам? Готовить, убирать?

- Нет, я уже привыкла. Я люблю готовить, но после того как я обожглась на кухне - схватил эпилептический припадок, и я, не удержавшись, упала на плиту, мой покойный муж не разрешал мне, сам готовил, он помогал мне. Если бы он не поспел бы, то все могло быть хуже. В отличие от меня, у него была частичная потеря зрения, он хоть и слабо, но видел. А после смерти мужа, дочка готовит. Несмотря на свой возраст, вкусно готовит.

- Кяманча та самая, что в интернате подарили? Хорошо сохранили. Бережно относитесь к нему, наверное?

- Нет, жаль что кяманча, подаренная в интернате, сломалась. Я упала и нижняя часть, - корпус разбился. Несмотря на то, что трещину залепили, инструмент не звучал по-прежнему. Пришлось купить новую кяманчу, но этот инструмент ручной работы,
настроила ее у мастера, вот на ней и зарабатываю на хлеб...

Долго мы беседовали с Дилярой, видать набралось у нее на душе за эти годы.

Напоследок, воспользовавшись случаем, она обратилась к представителям нашего шоу-бизнеса.

«Если у меня будет профессиональный инструмент, то я хорошо играю. Пусть они возьмут меня к себе в ансамбль, я буду играть на кяманче. Мне много не нужно. Главное, чтобы был постоянный заработок. Вот уже холода наступают, снова начнутся черные дни. Если кто-то услышит меня, пусть помогут», - сказала она.

Перед уходом я помогла ей забрать мелочи из деревянной коробки. Она попросила меня рассортировать монеты на крупные и мелкие. Затем она аккуратно положила в монеты и купюры в кулечки.

Посмотрев на часы - она открыла стеклянную крышку циферблата и, пощупав пальцами, определила время. «Уже пять, мне тоже домой пора», - сказала она.

Напоследок я поинтересовалась, а много ли зарабатывает она в день? Она сказала, что в день всего пять-шесть манатов. На ее лице почувствовалась ирония - «А я ведь могу сыграть любой азербайджанский мугам». Я решила проверить, и попросила сыграть «Сегах». Она играла наш мугам, который создал особую ауру в переходе станции, люди останавливались, прислушивались и бросали в коробку монеты.

У меня невольно возник вопрос - Вы действительно готовы сыграть за 20 гяпиков весь мугам?

- Да, а что, такова судьба.

Медленно направляясь к выходу, на миг я вспомнила свое интервью с живой легендой, кяманчистом Габилем Алиевым, где он мне говорил, что вся Европа после концертов обещала ему золотые горы, чтобы он остался в Италии или во Франции. Золотые горы и 20 гяпиков, странная философия у тебя кяманча, очень странная!

Вафа Фараджова

Источник: Vesti.az

ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ