Архив:

Хроники 1999-2009: Не прокатило

«Власть народу!», «Долой Путина!», «Верните наши льготы!» Это лозунги зимы 2005 г., когда протестовать на улицы вышли пенсионеры. Причина - замена натуральных льгот денежными выплатами, вошедшая в новейшую историю страны как самая неудачная реформа.

Тот год в России впервые начался с официальных десятидневных рождественских каникул. Одновременно вступил в силу федеральный закон № 122, по которому льготники, имеющие право на бесплатные лекарства, проезд в транспорте и скидки на услуги ЖКХ, должны были начать платить за все это полную цену, получая от государства денежную компенсацию. «Случайное совпадение: каникулы и монетизация льгот никак не были связаны», - уверен зампред думского комитета по труду и социальной политике, депутат от «Справедливой России» Олег Шеин.

Хотя изменение системы льгот заранее освещалось в СМИ, смысл термина «монетизация» пенсионеры осознали только тогда, когда их перестали пускать в транспорт по пенсионному удостоверению. Первыми вышли на шоссе жители подмосковных Химок - 10 января они на 2,5 часа перекрыли движение на Ленинградском шоссе. Для разгона митинга туда были направлены милиция и ОМОН. Впрочем, правоохранители не рвались воевать со стариками - их самих ведь тоже лишили бесплатного проезда. А 13 января в Красногорске 300 пожилых людей остановили движение на Волоколамском шоссе, пока их не уговорили разойтись областные чиновники. Акции протеста распространились по большей части страны - митингующие блокировали не только дороги, но и офисы органов власти. Самой массовой была демонстрация в Санкт-Петербурге, где половина населения имеет право на льготы (одних блокадников в Северной столице проживало 200 000 человек). Митингующие, требуя отставки президента, правительства и губернатора, перекрыли Невский и Московский проспекты. Всего в январе - феврале 2005 г. на улицу вышло около 500 000 человек, говорит Шеин. Волна гнева обошла стороной лишь 16 регионов в Сибири и на Урале, где льготы было решено не монетизировать - закон это позволял.

Протестовали не только пенсионеры, труженики тыла и ветераны труда, потерявшие право бесплатного проезда на городском транспорте и скидки на оплату жилищно-коммунальных услуг. Льгот лишились жертвы сталинских репрессий 1930-1950-х гг., ликвидаторы аварии на Чернобыльской АЭС, судьи, судебные приставы, таможенники, налоговые инспектора, милиционеры. Инвалиды выходили на манифестации против урезания льготы на поездки в поездах дальнего следования - новый закон оставил им только бесплатный проезд к месту лечения раз в год и бесплатную электричку. Работники милиции в ответ на требование оплатить билет вызывали вооруженное подкрепление и арестовывали контролеров (такие случаи зафиксированы, например, в Калининградской области). К началу реформы в стране насчитывалось 236 льготных категорий граждан. По официальной статистике, с учетом членов семей льготников реформа 2005 г. затронула материальное положение около 45 млн человек. Причитающаяся компенсация не уравновешивала потери. «Я теперь даже к дочери в Москву из Клина не могу доехать! - цитировала "Комсомольская правда" участницу акции в Химках. - Компенсацию дали взамен льгот 800 руб.! Это что, деньги? Автобус в столице стоит 11 руб., метро - 13. Электричка до Москвы - 75. Итого в один конец 100 руб. Всей компенсации хватит на четыре поездки в столицу! А еще надо лекарства купить! Как жить?»

Последние из могикан

Массовые льготы - наследие поздних лет социализма и первых лет экономических реформ, напоминает научный руководитель Высшей школы экономики (ВШЭ) и бывший министр экономики Евгений Ясин, так государство компенсировало свою неспособность обеспечить достойный уровень жизни пенсионерам и работникам бюджетной сферы. «Конечно, еще в начале 1990-х было понятно: все льготные цены должны быть доведены до рыночного уровня, а натуральные льготы ликвидированы. В рыночной экономике по-другому не бывает. Просто тогда на повестке дня стояли вопросы поважнее и денег не было, - объясняет он. - Но в начале XXI в. у государства средства на замену льгот уже были». Монетизация льгот без колебаний была включена Центром стратегических разработок в пакет реформ для первого президентского срока Владимира Путина. Однако обсуждение концепции между ведомствами затянулось до 2004 г., когда Путин уже баллотировался на второй срок - совсем неуместное время для социальных преобразований, с точки зрения властей. Но дальше тянуть было нельзя. «Без монетизации льгот <...> в принципе невозможно было дальнейшее нормальное функционирование и бюджетной, и социальной системы. Более того, мы с этой реформой задержались на несколько лет. Среди других республик бывшего Советского Союза мы остались последними из могикан, кто не навел порядок в этой сфере», - признавал министр промышленности и энергетики Виктор Христенко, посетивший редакцию «Ведомостей» в январе 2005 г., когда по всей стране бушевали страсти. Так что работа над самим законом заняла у чиновников всего пару месяцев и в Думу его вносили в спешке, незадолго до окончания весенней сессии, свидетельствует председатель комитета по труду и социальной политике Андрей Исаев. В ноябре 2004 г. его комитет после парламентских слушаний обратился в правительство с предупреждением: страна к реализации закона № 122 не готова. Спецслужбы тоже понимали последствия ухудшения материального положения населения, утверждает источник «Ведомостей» в одном из региональных управлений ФСБ: «И мониторинг настроений населения накануне монетизации велся, и о возможности выступлений наверх докладывалось».

С другой стороны, правительство не просто отменило льготы, а взялось компенсировать их деньгами. Деньги же у государства на шестом году благоприятной конъюнктуры сырьевых рынков водились в изобилии. «Социальные расходы увеличились втрое (по первоначальному плану реформы до 250 млрд руб. - "Ведомости"), а при этом по всей стране демонстрации протеста!» - восклицает Исаев. Но тут, как в авиакатастрофах, сложилось несколько факторов.

Скупой платит дважды

Прежде всего тарифы на услуги естественных монополий с начала 2005 г. подскочили на 23% (за весь 2004 год они выросли на 21%), и это автоматически привело к удорожанию жилищно-коммунальных услуг. «Это было связано с расширением инвестиционных программ естественных монополий - газовой отрасли и электроэнергетике нужны были деньги на обновление основных фондов. Большинство предприятий жилищно-коммунального хозяйства к этому моменту были убыточными, на решение их проблем тоже требовались деньги», - описывает картину Андрей Шаронов, в то время первый замминистра экономического развития. А выделенные правительством денежные компенсации - федеральным льготникам, например, полагалось 650 руб. в месяц - повышения стоимости услуг ЖКХ не учитывали.

Более того, правительство, решившись на столь важную реформу, сначала просто пожалело денег, констатирует Ясин: «Финансовый расчет был, прямо скажем, экономный. А ведь надо было давать в полтора-два раза больше, чем стоили льготы, чтобы люди сразу почувствовали выигрыш и приняли реформу. За это стоит заплатить. Особенно если деньги в бюджете есть». Многие губернаторы тоже решили воспользоваться случаем, чтобы сэкономить, отмечает Исаев: «Региональные власти начали отменять все льготы подряд, ссылаясь на 122-й закон (хотя он этого вовсе не предусматривал). Надеялись, что и так прокатит». В результате такой экономии люди получали на руки в несколько раз меньше денег, чем стоил тот же проездной билет: в Петербурге в зависимости от категории льготников - по 230 или 350 руб. вместо требующихся 600, а в Нижнем Новгороде - всего 50 руб. на месяц при стоимости одной поездки 5-7 руб. Вдобавок большинство регионов, решивших проводить монетизацию, начали выплачивать компенсации не до, а после вступления закона в силу, когда льготников уже перестали пускать в общественный транспорт без денег. В ряде случаев (Нижний Новгород, Коми-Пермяцкий округ) к середине января было выплачено менее половины компенсаций. Спешно напечатанные льготные проездные власти раздавали только после того, как недовольные граждане выходили на уличные митинги, - заблаговременно ничего предусмотрено не было. Да и с самими льготниками власти эту реформу в процессе подготовки не обсуждали и психологические ее последствия для людей старшего поколения, воспринимавших льготы как награду за их прежние заслуги, совершенно не учитывались, отмечает Ясин. «Вспомните, в каком политическом контексте проводилась реформа: триумфальное избрание Путина на второй президентский срок, новое правительство с заметно ослабленной системой сдержек и противовесов (и, следовательно, недостаточной обратной связью с обществом) - и Госдума, одобряющая почти все решения правительства», - говорит президент Центра стратегических разработок Михаил Дмитриев.

«В конце концов [власти за все это] и заплатили. Только когда уже дело было безнадежно испорчено», - резюмирует Ясин. По итогам 2005 г. расходы федерального бюджета на монетизацию составили 540 млрд руб. - в два с лишним раза больше, чем предполагалось вначале.

За успех безнадежного дела

«Да, в первые четыре года [работы в правительстве] за мной закрепилась слава ретрограда [за торможение пенсионной реформы], зато в последующие четыре года - революционера благодаря монетизации льгот» - такой неожиданный комментарий дал «Ведомостям» бывший министр здравоохранения и социального развития Михаил Зурабов, назначенный ответственным за исполнение этой реформы. «Не дай бог в перспективе нам таких революционеров: за огромные деньги правительство получило только колоссальные политические издержки, а старую систему льгот изменить при этом так и не удалось, - парирует его давний оппонент Дмитриев. - Если оценивать по числу получателей, то монетизации подверглась в лучшем случае треть федеральных льгот - в основном на санаторно-курортное обеспечение и частично на лекарства (там люди могли выбирать между денежной компенсацией и лекарствами по льготному рецепту)». При этом сами получатели федеральных льгот составляли примерно треть от их общего числа - остальные получали льготы от регионов, напоминает он.

Ясин замечает, что Зурабов, назначенный министром в 2004 г., исполнял реформу, придуманную не им, и виноват разве что в том, что не набрался смелости потребовать в правительстве столько денег, сколько было нужно в действительности. Но Ясин, как и Дмитриев, убежден, что цели этой реформы не достигнуты. «И это одна из неудач второго президентского срока Путина. Причем такая, которая вошла в память поколения», - сожалеет научный руководитель ВШЭ.

В январе 2005 г., по данным фонда «Общественное мнение», рейтинг доверия Путину упал с 47% до 43%. Власти как могли пытались смягчить последствия своих ошибок. «Во время протестов против монетизации льгот для правоохранителей действовала общая установка - по возможности избегать силовых действий», - отмечает собеседник «Ведомостей» из регионального УФСБ. «Вопрос, чтобы возбуждать уголовные дела в отношении бабушек и дедушек, даже не ставился», - признался тогда журналистам прокурор Московской области Иван Сыдорук.

Наконец, монетизация транспортных льгот в России была по факту отменена, констатирует Дмитриев: «Гражданам стали выдавать бесплатные проездные билеты, хотя первоначально речь шла о выплате денежных компенсаций для оплаты проезда. Я сам часто пользуюсь электричкой и наблюдаю, как пенсионеры и ветераны из Москвы и Подмосковья получают бесплатные проездные билеты в транспортных кассах, предъявляя удостоверения».

О чувствительных для граждан социальных реформах после 2005 г. забыли надолго, в какой-то степени этому способствовали приоритетные национальные проекты, о начале которых президент Путин объявил в августе 2005 г. (подробно о них «Ведомости» рассказывали в предыдущем выпуске «Хроник 1999-2009»). «Осторожная позиция власти в социальной сфере во время нынешнего кризиса - урок, извлеченный из истории с монетизацией», - уверен депутат Исаев.

Только это не означает, что замороженные реформы не придется делать никогда, замечает Ясин. Ведь перекрестное субсидирование в электроэнергетике и газовой отрасли сохраняется до сих пор: гражданам свет и газ обходятся дешевле, чем промышленности, при этом газ на внутреннем рынке продается дешевле в несколько раз, чем на внешнем. «Поэтому сейчас российская экономика работает менее эффективно, чем если бы она была построена на каких-то общих рыночных принципах, в едином ключе, на таких принципах, когда люди получают зарплаты, позволяющие им оплачивать все услуги самостоятельно, - рассуждает бывший министр. И заключает: - Надо было просто повысить пенсии и зарплаты бюджетникам - пользы для дела было бы гораздо больше».

Ольга Проскурнина

В подготовке статьи участвовал Алексей Никольский

Источник: vedomosti.ru

ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ