Архив:

«Врачи твердили, что Наиля не жилец». Мать до последнего не верила, что потеряет младшую дочь

Много ли мы знаем случаев, когда надежды на выздоровление пациента нет, но какая-­то неподдающаяся пониманию и объяснению сила — будь то вера родных и близких или материнская любовь — буквально возвращает больного с того света? Наверное, нет. Один из таких случаев произошел в Чебоксарах. Жизнь мамы двух дочерей разделилась на две части после одного звонка. Светлана Сабирзянова работала в Москве, а ее взрослые девочки Лилия и Наиля жили в Чувашии. Было 23 января, когда ей стало известно, что 20-летняя младшая дочка умирает в реанимации...

Что на самом деле произошло с ее младшей дочерью, Светлана не узнает никогда. Свидетелей того, как Наиле стало плохо, нет. Не сможет рассказать о том, что с ней произошло, и сама девушка. У нее атрофирована большая часть мозга, которая не подлежит восстановлению. Поэтому медики единогласно повторяли матери, что ее дочь — не жилец. Каково же было их удивление спустя почти год, когда Наиля не просто выжила, но и смогла вернуться к жизни, пусть и с ограничениями.

Мне позвонили и сказали, что дочь умирает

«Я работала на тот момент в Москве. Дома в Чебоксарах была старшая дочь Лилия. Младшая Наиля пожаловалась сестре, что у нее заболела голова, но быстро засобиралась к своему молодому человеку, с которым встречалась в то время около года. Никто не знает, когда и отчего ей стало плохо. Наиле не была оказана своевременная помощь. Сначала никто не понял, что ей нехорошо, а когда, наконец, поняли и обратились к медикам, время было упущено. Пока шло выяснение всех обстоятельств, дочка впала в кому. Пролежала в таком состоянии она 14 дней. Когда дочь пришла в себя, что для нас стало настоящим чудом, врачи уверяли, она не выживет. Все ссылались на то, что единственный выход для нее — хоспис, а для нас — смирение. Это было категорично. Правда сказать, я сама не верила в то, что можно что-то сделать. Готовилась хоронить собственного ребенка...»

Первый шок матери

«Когда мне позвонили и сказали, что Наиля умирает в реанимации, у меня случилась истерика. Я была на работе. Моментально бросила все дела и поехала домой, к дочерям. Старшая дочь Лиля привела меня в чувства, вселила какую-то веру, надежду.

Медики каждый день повторяли, что наша девочка — тяжелый пациент. И даже если случится чудо и она выйдет из этого состояния, то на всю жизнь останется «овощем». Сейчас, почти год спустя, она улыбается, плачет, даже может ругаться на своем языке — с помощью звуков. Мы научили ее кушать измельченную в блендере еду, в зависимости от состояния балуем конфетами».

Последние вздохи

«За все время, пока мы лежали в больницах: от реанимации до неврологии, — мы успели переболеть и хроническим бронхитом, и гнойным бронхитом, и пневмонией, и менингитом. Где не помогала традиционная медицина, прибегали к народной. Несколько раз Наиля была практически на грани, но мы выкарабкивались снова и снова. Помню, в один из дней в три часа ночи позвонила старшая дочь и сказала: «Мама, Наиля умирает, врачи сказали, что на этот раз все, ее последние вздохи, отказывают почки».

Я приехала посреди ночи. Все делала как-то интуитивно, быстро-быстро заварила чай с медом, врачи уже махнули на нас рукой, попыталась напоить ее этим чаем, делала массаж, умоляла: «Ради Бога, не уходи...» Когда состояние ее стало совсем плохим, я ей сказала: «Можешь идти к папе, мы разрешаем тебе, но не хотим тебя отпускать...» (глава семьи Сабирзяновых умер — прим. ред.).

Так я разговаривала с ней все время, было неважно, слышит или не слышит. И она очнулась: раз — вдохнула, два — глаза открыла. Дальше все было нормально, она пришла в себя».

Замкнутый круг

«В больницы нас почти никто не берет. Мотивируют это тем, что девушка тяжело больна, не выполняет команды. Например, время питаться, а она находится в сознании, но самостоятельно есть не может. Мы обращались в Казань, Москву: везде отказы. Правда, есть в столице один центр реабилитации стоимостью 500000 рублей в месяц, но сложности возникают с транспортировкой. Да и таких заоблачных сумм у нас нет.

Самостоятельно вернуть к нормальной повседневной жизни Наилю мы стараемся все вместе: и сестры, и племянницы, и другие родственники. Для нас она не инвалид и ни в коем случае не «овощ». Мы разговариваем с ней, как с той Наилей, какой она была до трагедии. Какое-то время устраивали выезды на дачу, пикники на ту же Волгу, но и тут столкнулись с непониманием. Понятно, на общественном транспорте с ней не поедешь, приходится обращаться в такси. Вы не поверите, но некоторые водители отказываются нас везти, могут просто высадить по дороге. Теперь просим знакомых. 

Есть и по-настоящему отзывчивые люди. Огромное спасибо всем тем врачам, кто в нас поверил и не отвернулся. Специалисты из Больничного комплекса приходили и делали нам десятидневный курс инъекций на дому. Недавно завершили 20-дневный курс массажа, руки и ноги Наили в нем очень нуждаются. Одно время из-за судорог в конечностях она была, как младенец, в позе эмбриона. Помню, когда ее перевели из реанимации, я не спала трое суток. Постоянно терла, разогревала руки и ноги. На смену приходила старшая дочь, когда видела, что я сама уже из последних сил держусь».

О чем мечтает мама

«Для того чтобы руки и ноги снова задвигались, каждые три месяца мы проходим курс инъекций «Ботокса». Одна ампула стоит 10 тысяч рублей. Результат есть — девочка зашевелила пальцами. Моя большая мечта, чтобы Наиля меня обняла. Обняла сама! Я очень соскучилась по ее объятьям.

Знаете, до того, как беда коснулась моей дочери, я не представляла себе, что значит, когда люди выкарабкиваются с того света. Насколько важно то, чтобы тяжелый больной просто открыл глаза».

Надежда Шаклина 

ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ