Архив:

Люди, собаки и песни. В «солнечном доме», который построил Питер Шед

В этом доме нет «кота», «коровы безрогой» да и темного чулана, «в котором хранится пшеница», но есть много закутков, забитых сценическими костюмами и реквизитом. А еще целый парк велосипедов и инвалидных колясок, шкафы с книгами и развешанные на стенах поделки и три разномастные собаки.


Это не просто летняя дача петербургского молодежного включенного театра «Питер Шед», а скорее – творческая мастерская, где артисты придумывают будущие спектакли, сами шьют костюмы и заодно учатся быть самостоятельными.

Творческая мастерская

– Привет! – машет рукой Даша Цендина, встречающая меня на перроне станции Солнечное. У Даши аутизм, но она очень любит выступать на сцене – читать стихи или петь песни. На дачу приезжает сама, наездами, на три дня, ведь она работает в медицинской лаборатории. По дороге без умолку болтает, успевая рассказывать и о том, как выступали в июне на молодежном образовательном форуме «Ладога-2015» и как работает и живет. И попутно здоровается со всеми встречными и комментирует дорогу: «Вот по улице Танкистов, и там за синими домами будет наш».

Калитка у дома заперта, но Даша не стучит, а ловко открывает защелку на воротах. И первыми в «Солнечном доме» меня встречают шоколадная в пятнышках Ильва породы курц-хаар и мелкая умильно-вертлявая «петербургская орхидея» Донна. Собаки лают, я послушно замираю на входе, а художественный руководитель и директор театра Ирина Рогалева, мастерящая что-то за столом, установленным во дворе дома, машет рукой:

– Заходите, не бойтесь. Ваня, забери Ильву.

Кстати, потом выясняется, что именно Ильва – причина запертой калитки. Собака научилась ее открывать, и теперь, дабы Ильва не убегала гулять за пределы двора, калитку закрывают. А облаивает она гостей от радости – очень любит общаться. Уже через пять минут она сидит на скамейке рядом со мной, привалившись к плечу, и при каждом удобном случае пытается лизнуть меня в лицо. Я уворачиваюсь, а мне уже демонстрируют еще одну собачонку. Черный пушистый комок, из которого торчит маленькая мордочка с глазами-бусинками, как у ежика. Чудо по кличке Буся живет преимущественно на руках. По участку гулять без присмотра ей опасно.

– Она у нас тоже особенная, – смеется Сергей Васильев, сидящий за столом в коляске. – У нее может припадок случиться эпилептический, мы за ней следим.

После знакомства с собачьей частью населения усаживаемся пить чай. Жильцов в доме сейчас немного, кого-то забрали соскучившиеся родители, кто-то живет наездами. В доме только Ирина Рогалева, помогающий ей доброволец Ваня Усачев, а также артисты театра: Даша Цендина, Сергей Васильев, Дима Володин, Петя Николаев, Ира Морус и Анечка Зезюлькина. Каждый – «особенный» и в смысле диагноза, и в смысле таланта.

Сергей, например, главный певческий голос «Питер Шеда». Молодой человек, родившийся с гидроцефалией и ДЦП, не может передвигаться без коляски, зато может спеть так красиво и душевно, что ему аплодируют стоя. Театр уже начал готовиться к выступлению на международном фестивале «Караван» в следующем году, и Сергей разучивает песни на иностранных языках. В активе уже есть песни на немецком, итальянском, сейчас думает, что выбрать на английском.

Ира и Анечка – две самые юные участницы театра. Из-за синдрома Дауна речь у них не очень внятная и развитая, но это не мешает выступать на сцене. Ведь в этом театре место и жанр найдутся каждому. Например, Анечка – веселая, жизнерадостная и очень активная девочка – открыла в себе талант клоунессы.

– У нас была встреча с Робертом Городецким из клоун-мим-театра «Лицедеи», – рассказывает Ирина. – Мы попросили разрешения поставить их номер «Блю канарис». Выбрали трех актеров, начали репетировать. Анечка тогда только пришла в театр. И во время репетиций начала все повторять. У нас Славик был с сачком, и она за ним пристроится и все делает. И такая смешная! И мы дали ей в руки цветок и включили в номер четвертым человеком. Получился потрясающий яркий номер, на ура идет. 

Школа жизни

«Солнечный дом», по мнению Ирины Рогалевой, призван в первую очередь помочь молодым людям с инвалидностью научиться жить самостоятельно. Дело благое, но, казалось бы, какое отношение это имеет к театру? Оказалось, непосредственное...

– Идея летнего лагеря родилась у меня в 2009 году, – рассказывает Ирина. – Мы в процессе обучения и репетиций в том числе занимаемся и «работой с виртуальным предметом». Это обычное актерское задание: представить и показать, например, что кусаешь яблоко. Так однажды я кому-то сказала: «Изобрази, что делаешь для меня чай, и принеси его».

Задание оказалось невыполнимым не в силу отсутствия актерского дарования, а по причине отсутствия жизненного опыта. Не доводилось актеру ни разу в жизни самостоятельно заваривать и наливать чай.

– Актеры должны иметь опыт, чтобы что-то показать. И мы сделали лагерь с проживанием без родителей. И сразу же убедились, насколько это надо. Люди не умели ни постирать, ни посуду помыть, ни сами помыться без помощи. Гиперопека – это типично для родителей, хотя, на мой взгляд, надо воспитывать не инвалида, а обычного человека. Моему старшему сыну сейчас 34 года, и он давно уже живет самостоятельно. Тяжелая патология позвоночника, тоже инвалид детства. Но в свое время я взяла за основу формулу: «Если мы не сможем это вылечить, то мы должны научиться с этим жить». И мы научились!

Так и в «Солнечном доме» – каждый по мере своих способностей справляется с теми бытовыми делами, которые дома автоматически находятся в ведении мамы. Заодно учатся и новому, без уроков, само собой, просто живя и участвуя в общем деле.

– Ребята сами ходят в магазин. Я договариваюсь с продавцами, чтобы помогли, если надо, – рассказывает Ирина. – Для новеньких это бывает впервые в жизни. Например, Ира – она любит кефир, и когда к нам только приехала, мама привезла ей недельный запас. Я попросила больше этого не делать – сами купим. Пошли в магазин. «Ира, бери кефир». Берет йогурт, у которого упаковка ярче. «Ира, это не кефир, давай искать». В общем, нашли мы нужное. Садимся ужинать. Ира смотрит: «А где мой кефир?». «В холодильнике, иди и бери сама». Сейчас она сама покупает, сама наливает, сама пьет. И мама этому рада.

Мы идем на экскурсию по дому. «Вот кухня, вот комната девочек, здесь мы телевизор смотрим, здесь костюмы хранятся...» Костюмов и принадлежностей для их изготовления множество. Здесь любят рукоделие. Пока мы все осматриваем, Ириша сидит и сосредоточенно вышивает собаку. Да так мастерски, что можно только позавидовать. На стенке висят оформленные в рамочку законченные вышивки: цветы, цапля. На стуле подушечка с пантерой.

– И это все ты? – изумляюсь, Ира кивает: «Да, мое». Честно признаюсь, подобное рукоделие за гранью моих «ограниченных возможностей». Ни терпения не хватит, ни глазомера. 

Мечты о своей сцене

Проходимся по участку. Здесь с помощью добровольцев уже почти достроен домик-кладовая для вещей. В нем матрасы с раскладушками, ведь иногда кроватей для всех приезжающих не хватает. А когда погода благоволит, эти раскладушки становятся шезлонгами, на которых можно подремать на свежем воздухе.

– Мы и на пляж ходим, четыре километра туда-обратно, – смеется Ирина. – У нас компашка такая живописная, кто на колясках, кто так – идем, смеемся, анекдоты рассказываем. Этим летом, правда, погода была такая, что не покупаешься. Сейчас хотим поездку организовать куда-нибудь на море.

Путешествовать «Питер Шед» очень любит. И на гастроли доводилось ездить. И просто так, для удовольствия. Последний выезд был в Финляндию – Швецию, и за чаем ребята с удовольствием вспоминали о своих приключениях. И как Даша в автобусе в Хельсинки вдохновенно читала стихи Пушкина, изумляя других пассажиров, и как в Стокгольме столь же «живописной компашкой» ввалились в какой-то дорого выглядящий отель, чтобы поменять 20 евро на кроны («хлеба мало взяли, хотели еще купить»), и как стихийно собрали зрителей на площади, так как захотелось попеть.

Осенью летний дом «Питер Шеда» опустеет, но не надолго. Ребята любят приезжать сюда и на праздники, и на выходные. К тому же здесь в основном хранится весь реквизит. Так как своего дома в городе у театра нет. Пока нет. Но есть надежда, что скоро появится. Впрочем, эту часть нашей беседы с Ириной Рогалевой я пока сохраню в тайне, чтобы «не сглазить»...

Даша провожает меня обратно на станцию. И терпеливо ждет электричку: «Надо же помахать». Мы болтаем о том о сем, в том числе о днях рождения, о том, что мой как раз скоро, через полторы недели. И когда я захожу в двери прибывшей электрички, за спиной раздается громкое и радостное: «Света, с днем рождения!». Люди удивленно оглядываются, а Даша улыбается и машет рукой. И хотя воскресная электричка набита под завязку, всю дорогу я тоже улыбаюсь... 

Наша справка

Театральная студия Ирины Рогалевой родилась в 2003 году, в 2005-м на ее основе стартовал русско-британский проект (с театром Chicken Shed из Лондона), построенный на принципах включенности. Проект давно закончен, но благодаря ему в Петербурге продолжает жить и развиваться молодежный включенный театр «Питер Шед». Принцип «включенности» предполагает, что двери театра открыты для всех вне зависимости от пола, расы, возраста, наличия инвалидности. На сцене все равны. В постановках театра участвуют молодые люди с ограниченными возможностями (с самыми различными диагнозами) и обычные ребята – добровольцы, друзья, родственники. 

Светлана Осеева

ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ