Портал №1 в России по проблемам людей с инвалидностью
Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям

Архив:

Некорректное решение. С 2016 года детям-инвалидам будет негде учиться

Сегодня, только по официальным данным Минобрнауки, из 30 млн детей, проживающих в России, 1,006 млн нуждаются в коррекционной помощи. А по данным ЮНЕСКО, таких детей в нашей стране от 2,5 до 3,5 млн. При этом мест в коррекционных учреждениях всего лишь порядка 500 тысяч. Впрочем, скоро подобных специальных (коррекционных) общеобразовательных школ в России вообще не останется. По закону «Об образовании», к 2016 году исчезнет даже такое понятие.

Взамен с 1 сентября 2016 года в России будет введен новый образовательный стандарт инклюзивного образования, то есть дети с ограниченными возможностями здоровья (ОВЗ) будут учиться вместе с обычными школьниками. Мнения о том, хорошо это или плохо, расходятся. Между тем расследование, проведенное корреспондентом «Совершенно секретно», показало, что на данный момент к такой реформе ничего не готово, хотя закрытие коррекционных школ уже идет полным ходом!

Многие эксперты сходятся во мнении, что переход на инклюзивное образование связан не столько с заботой о детях с ОВЗ и их образовании, сколько с распределением бюджетных средств. Попытки внедрения зачастую оборачиваются механическим закрытием коррекционных школ – слишком дорого обходится государству их содержание. На одного ребенка тратится в 20 раз больше денег, чем в обычной школе. Кроме того, по закону там обязателен медицинский блок.

Для того чтобы новая система работала надежно и эффективно, недостаточно просто принять решение, нужны специально обученные педагогические кадры, большой актив психологов, дефектологов и других специалистов, нужна практика такой работы. Но всего этого нет. Система же начала процесс перехода с закрытия коррекционных школ. Декабрьская коллегия Министерства образования и науки РФ по проблемам, связанным с образованием людей с ограниченными возможностями здоровья, констатировала, что за 10 лет уже закрыто около 280 специальных коррекционных образовательных учреждений.

На что потратят три с лишним миллиарда рублей?

Новый закон об образовании отменил все особые статусы школ (кроме школ для детей с девиантным поведением). Теперь закон гарантирует поддержку не школам, а детям. «Подушевое финансирование» школ (учебных комплексов) рассчитывается из количества обучающихся. И если раньше коэффициенты, повышающие финансирование, были у коррекционных школ, то теперь они остались только у учащихся. Если в школе есть ребенок-инвалид, то его финансирование умножается на 2 или 3 (в зависимости от диагноза). На первый взгляд, казалось бы, для инвалидов мало что изменилось, но это не так.

Выделяемого на нескольких детей дополнительного финансирования в обычной школе просто не хватит, чтобы обеспечить этим школьникам хотя бы минимально приемлемые условия. Если у ребенка проблемы со зрением, то нужно приобрести наглядный рельефный материал, пригодный для бисенсорного восприятия (с использованием зрения и осязания), укомплектовать аудиобиблиотеку (записи художественных произведений или учебников на электронных носителях), закупить специальные оптические, технические средства («электронная лупа», преобразователи световых сигналов в звуковые и тактильные сигналы, телескопические очки, контактные линзы, диктофоны, «говорящие» калькуляторы) и т.д. А много ли вы видели обычных школ, оборудованных для перемещения детей-колясочников?

В специализированных школах расходы на дорогостоящее оборудование складываются из дополнительных коэффициентов всех детей, и даже при этом подобные учреждения не все себе могли позволить. Между тем по закону «Об образовании» к 2016 году понятие «специальная (коррекционная) общеобразовательная школа» исчезнет. Статья 108, пункт 5: «Наименования и уставы образовательных учреждений подлежат приведению в соответствие с настоящим Федеральным законом не позднее 1 января 2016 года с учетом следующего: 1) специальные (коррекционные) образовательные учреждения для обучающихся, воспитанников с ограниченными возможностями здоровья должны переименоваться в общеобразовательные организации…»

Как будут выходить из создавшейся ситуации директора обычных школ? На совершенствование и оснащение общеобразовательных школ потребуются большие дополнительные бюджетные средства. Премьер-министр Дмитрий Медведев в апреле этого года заявил, что правительство направляет на формирование образовательной системы 3,762 млрд рублей, что позволит создать в субъектах Федерации сеть базовых общеобразовательных организаций с условиями для инклюзивного образования детей-инвалидов.

Но как и на что будут расходоваться эти деньги? Пока что приемлемые условия для инклюзивного образования детей-инвалидов (специально обученный педагогический персонал, архитектурная доступность, спецтранспорт, адаптированные образовательные программы, специальное оборудование для обучения) есть только в 3345 учебных заведениях страны, то есть лишь в каждом 13 м из общеобразовательных.

Пострадают все дети

Пострадать от идущей реформы могут не только дети с ОВЗ, но и все остальные. Нагрузка на педагогов точно увеличится. Во-первых, детей привлекает все необычное, а ребенок-инвалид необычен, по крайней мере первое время общения с ним. Во-вторых, части особых детей необходимо большее время на освоение материала, они могут нарушать учебный процесс своим неконтролируемым поведением, кто-то из них быстро устает и теряет внимание к теме или начинает требовать внимания к себе.

Насколько быстро смогут адаптироваться к новым условиям учащиеся и педагоги? Да и насколько готовы обычные дети, их родители, восприятие которых изменить непросто, принять детей с особенностями? Некоторые учителя просто боятся таких детей. Нужно менять психологию детей и взрослых. Это огромная работа – кто будет ее проводить?

Инклюзия – это интеграция в общество людей с трудностями в развитии. Философия инклюзивного мышления заключается в том, что каждый ребенок имеет право на полноценное образование, на неограниченные возможности развития личности, в конечном итоге на счастливую жизнь. Инклюзия подразумевает равенство возможностей. Инклюзивное образование рассматривается как процесс обучения и воспитания, при котором все обучающиеся, вне зависимости от их физических, психических, интеллектуальных и иных особенностей, включены в общую систему образования и обучаются вместе со своими сверстниками без инвалидности. Любого ученика ценят и принимают таким, какой он есть.

По-хорошему эта система должна работать начиная с рождения ребенка. Уже с первого года жизни малыша с ОВЗ его родители должны четко знать, куда идти за помощью – медицинской, психологической, патронажной. При специализированных коррекционных детских садах должны проводиться уроки самообслуживания, где детей научат самостоятельно есть, обслуживать себя, подготовят к обучению в школе и вхождению в школьный коллектив.

Таким образом, в обычную школу с системой инклюзивного образования такие дети поступают уже подготовленными. Но удастся ли ребенку справиться с трудностями, если он окажется в иной ситуации внезапно?

Сейчас родителям ребенка с ОВЗ при наступлении школьного возраста предлагают три варианта его дальнейшего обучения – отдать его в специализированный интернат, который находится на попечении Минздрава РФ и в котором по большому счету в образовании ребенка не заинтересованы; оставить ребенка на домашнем обучении или отдать в районную школу, в которой будет развиваться это самое инклюзивное образование, что уже контролирует Министерство образования и науки РФ. Коррекционные школы уже не предлагают. А зачем, если в районную общеобразовательную школу обязаны взять ребенка с любыми особенностями?

Мы существенно отстаем от развитых стран

При инклюзивном образовании в классе из 25 детей без ОВЗ могут еще учиться ребенок с нарушением речи, ребенок с органическими поражениями (ДЦП, колясочник) и ребенок с задержкой умственного развития, например, а может быть слепой. И по сегодняшним нормам закона их в этот класс обязаны записать, исходя из места жительства.

«Несколько раз остро обсуждался вопрос, связанный с реализацией права родителей выбирать для своих детей школы и детские сады – соответственно инклюзивные или коррекционные. Мы по-прежнему сталкиваемся с ситуациями, когда в обычные школы не принимают детей с ограниченными возможностями здоровья, родители которых хотели бы их в таких школах учить. Сейчас к ним прибавились письма от тех, кто хочет учить своих детей в коррекционных учебных заведениях, а они расформировываются, – рассказывает Олег Смолин, депутат Госдумы, первый заместитель председателя Комитета по образованию. – Одно из моих предложений – закрепить в федеральном законодательстве понятие «ранняя коррекционная помощь». Во всем мире это одно из главных условий инклюзии. Чем раньше ребенок такую помощь получает, тем больше у него шансов избежать инвалидности и учиться в обычной школе. Именно здесь мы существенно отстаем от развитых стран».

В Европе в любую школу может прийти учиться любой ребенок. Видимо, после рассмотрения западного опыта, которому уже десятилетия и в котором многие первоначальные ошибки уже искоренены, наши чиновники решили, что любой особенный ребенок легко впишется в обычные классы. И что совместное обучение – это просто допуск детей-инвалидов в обычные классы. Но это не так. Для каждого ребенка с ОВЗ, принимаемого в школу, необходимо разрабатывать индивидуальную программу обучения с учетом его возможностей, слабых и сильных сторон.

К ребенку с ОВЗ приставляется тьютор, сопровождающий его во всем процессе обучения, знакомый именно с его особенностями развития, контактирующий с его родителями, помогающий в процессе общения со сверстниками, учителями. В переводе с английского тьютор – педагог-наставник. Он знакомится с историей подопечного, разрабатывает индивидуальную программу занятий, возможные методики обучения, ежедневно заполняет «лист обратной связи», адресованный родителям, где пишет о достижениях ребенка, проблемах, его поведении.

Родители, в свою очередь, заполняют этот лист на предмет поведения ребенка дома. При возникновении неадекватных физических реакций на уроке именно тьютор имеет право вывести ребенка в комнату отдыха (сенсорную зону), и он же отвечает за то, чтобы таких срывов было меньше.

В России эта специальность введена в нормативные акты Министерства образования и науки РФ в 2010 году, один тьютор должен и может курировать до шести детей. Но до сих пор не все понимают предназначение тьюторов. При этом отдельные деньги на их зарплаты не выделены и нормы их работы не расписаны. Директора школ же могут вообще не понимать, зачем им вводить новые должности в школьное расписание.

Родители особых детей против

Родители, понимая, что совместное образование благо, тем не менее боятся за своих детей в коллективе людей, не понимающих чужой боли. Должно пройти время, чтобы одноклассники не просто жалели детей-инвалидов (такое есть и сейчас), а воспринимали их как равных, только с тем условием, что в каких-то вещах им нужна реальная помощь – прочесть вслух слабовидящему, помочь в передвижении по ступенькам колясочнику. И в этом помочь учителям и обычным школьникам тоже должны грамотные психологи.

Мы беседуем с мамой ребенка-инвалида, сейчас она уже спокойно рассказывает о прошедшем: «Мой слабовидящий сын учился в обычном классе обычной школы. Когда мы туда поступали, то директор заверил меня, что у сына будут дополнительные занятия, что его не будут нагружать домашними заданиями и требовать результатов по физкультуре (нагрузки силовые нам запрещены). Но… в итоге оказалось, что, кроме того, что его посадили за первую парту, ничего сделано не было. Сыну ставили плохие оценки, не думая, что он просто мог не разглядеть какие-то задания на доске или не мог быстро прочесть учебник. А двойки он воспринимал как доказательство своей тупости. 

Одноклассники издевались над ним из-за его внешнего вида (он носил очки с толстыми стеклами). Выживали мы там как могли, я старалась убедить сына, что он не дурак, но он все равно чувствовал там себя изгоем. И еще я очень за него боялась – знаете как, специально толкнут слепого, а он потеряет ориентацию, упадет куда-то… Промучившись несколько лет, я забрала его в специализированную школу, где он постепенно стал уверенным в себе, начал получать хорошие оценки, с медалью окончил школу, сейчас учится в вузе…»

Спасти систему коррекционного образования в России

Можно ли спасти систему коррекционного образования в нашей стране? При нынешней ситуации практически все оказывается в руках… директоров школ. При слиянии нескольких разных учебных заведений под единый номер и единое руководство можно попытаться фактически сохранить коррекционную школу. Если директор решает, что, невзирая на затратность и нерентабельность такого заведения, оно ему нужно, то все получается отлично. Дети остаются в своих классах, их не смешивают, но предоставляют им расширенные возможности для общения и интегрирования в обычный социум. Как конкретный положительный пример можно привести ГБОУ СКОШИ № 101, которая присоединилась к гимназии № 2077 и сохранила специальное (коррекционное) обучение для глухих детей. Это заслуга директора Ирины Валентиновны Сивцовой.

В противном случае коррекционные школы ждет закрытие по чисто экономическим причинам. Площади таких заведений большие (обычно два-три корпуса различного назначения, около 5 тысяч квадратных метров), стоимость коммунальных услуг выросла, повышающие коэффициенты сняты. В год на одного учащегося выделяется 8 тысяч рублей – этого мало, чтобы покрыть все расходы, включая достойную зарплату учителей и других специалистов. К примеру, в ГБОУ СКОШ – интернат II вида № 30 им. К. А. Микаэльяна раньше финансирование от государства составляло 402 тысячи рублей в год, сейчас – 225 тысяч. Для того чтобы содержать школу, необходимо еще 1,5 млн рублей. Где взять эти деньги?

И часто после слияния многие коррекционные учреждения теряют свою основную направленность. Корректирующий детский сад № 1883 после вхождения в образовательный комплекс ГБОУ СОШ № 398 стал обычным. Коррекционная школа-интернат для глухих после слияния с гимназией № 1529 им. А. С. Грибоедова потеряла статус школы-интерната, с глухими работают только до обеда. У коррекционной школы – детского сада № 1635 объединили классы с общеобразовательной школой № 1485, сократили количество часов дефектологической работы. Вечерней (единственной на всю Москву) школы № 197 для глухих теперь нет, потому что нет сурдопедагогов, их сократили.

Сейчас в школах идет повсеместное сокращение кадров, урезается финансирование. В таких условиях может ли идти речь о дополнительном внимании к особым детям?

Мнение

Елена Бабич, экс депутат Законодательного собрания Санкт-Петербурга:

«Когда я была депутатом, этот закон внедряли. Я была категорически против. Есть понятие «усреднение группы». Нормальные дети будут опускаться до детей с отклонениями в развитии. Возможно совместное обучение только с детьми, у которых все в порядке с умственным развитием, но есть проблемы с физическим здоровьем. В Советском Союзе именно так и было, а для детей с отклонениями были спецшколы.

Я хорошо помню свое детство. До 4-го класса мы учились в соседних зданиях с больными детьми. Мы их жутко боялись. Они были маловменяемыми. Причем мы знали, что лучше держаться подальше, так как, если что-то нехорошее со стороны этих детей по отношению к нам случится, им ничего не будет, ведь они больные и не отвечают за свои поступки».

Роман Дощинский, член Общественной палаты РФ:

«К нам приходят многочисленные обращения от директоров специализированных коррекционных школ и детских садов. Под маркой мероприятий, якобы способствующих дальнейшей интеграции инвалидов в жизнь общества, фактически происходит ликвидация системы специализированного коррекционного образования. Это может быть связано с тем, что в РФ действует единый стандарт оценки эффективности работы образовательных учреждений и специализированные коррекционные учреждения не могут пройти государственную аккредитацию по этому стандарту. Дело в том, что одним из ключевых параметров аккредитации образовательного учреждения является «уровень образовательных достижений».

Однако дети с ограниченными возможностями здоровья (ментальными нарушениями, различными формами аутизма, незрячие и слабовидящие и т.д.) не могут демонстрировать такие же результаты, как здоровые дети. В итоге в погоне за формальными показателями многие коррекционные учреждения вынуждены менять направление своей образовательной деятельности и нацеливаться на более «сильную» и «доступную аудиторию». Таким образом, фактически отказ в образовании получают самые уязвимые категории детей-инвалидов.

Следует сохранить в системе образования существующую на протяжении десятилетий сеть коррекционных образовательных организаций, а также максимально улучшить их материально-техническую базу. При этом, конечно, поэтапно развивать формы инклюзивного образования. Оно в принципе не отрицает поддержку системы специализированных школ, а дополняет и углубляет ее.

Можно согласиться с тем, что форма инклюзивного образования действительно подходит для детей с «нетяжелыми» нарушениями (сахарный диабет и пр.), для детей без ментальных нарушений, которые не представляют опасности для окружающих. Но ведь об этом не говорится ни в одном официальном документе. В школах, где подчас отсутствуют медицинские работники, где прошли массовые увольнения психологов, логопедов, социальных работников, пребывание детей с «тяжелыми» нарушения недопустимо!»

Анна Астахова