Архив:

Защита от доктора. Большинство врачей, калечащих и убивающих пациентов, отделываются условными сроками и крайне редко – запретом на профессию

Врачи призваны защищать людей от болезней. Но перед самими врачами пациенты беззащитны. Как бы ни ошибался медик, он все что угодно может списать на «особенности организма». «МК» в Питере» уже не раз писал о том, как безграмотные стоматологи или косметологи издеваются над своими клиентами — сами уговаривают на процедуры, а потом калечат, уродуют людей. Что-то не нравится? Судитесь! Если сможете... 

Но будьте готовы к «круговой поруке» врачей, бесконечным экспертизам и условным срокам для людей в белых халатах. О том, как выиграть дело у доктора-преступника, нам рассказал медицинский адвокат Владимир Жирновой. 

Победа освободила врачей от ответственности

— Прежде чем стать адвокатом, я 30 лет проработал врачом, стал кандидатом медицинских наук. Был хирургом высшей категории и преподавал в Военно-медицинской академии. В конце 1990-х ушел в городской Комитет по здравоохранению, возглавлял отдел контроля. Через меня шли все обращения и жалобы граждан. После ВМА, где еще сохранялся военный порядок, я был сильно удивлен тем, что творилось в городе, — вспоминает Владимир Жирновой.

Бардак в «гражданской» медицине подтолкнул бывшего хирурга получить еще и юридическое образование в только что появившейся тогда области «медицинское право». С 2009 года он занялся адвокатской практикой.

— По моим наблюдениям, хуже всего дела обстоят в сфере бесплатной медицины, там, где лечат по полисам ОМС, — говорит адвокат. — Страховые компании, которые по закону должны контролировать качество медпомощи, этим совершенно не занимаются. Они только проверяют денежные потоки, расходование средств фонда ОМС, являющегося источником их прибыли, — не дай бог доктор назначит больному человеку лишний анализ. А за качеством лечения они не следят. Мне приходилось обращаться к страховщикам по вопиющим случаям. Например, в 2010 году больнице № 5 во время операции по удалению гланд мальчику делали наркоз и пропунктировали (проткнули. — Ред.) артерию на руке. Из-за этого развился тромбоз, который поздно диагностировали. В результате ребенку пришлось ампутировать часть руки. Когда я обратился в страховую компанию и спросил, проводилось ли у них свое расследование, выяснилось, что они даже не знали об этом случае.

Следствие длилось около пяти лет. Сначала был выигран гражданский процесс, потом начался уголовный над врачами. 26 мая по нему был вынесен приговор. Анестезиолога и хирурга приговорили к двум годам лишения свободы условно и тут же освободили от уголовной ответственности и сняли с них судимость (!) в связи с амнистией, объявленной к 70-летию со дня Победы в Великой Отечественной войне.

— Хирург, из-за которого мальчик остался инвалидом, тут же пошел «лечить» детей дальше, — возмущен Владимир Жирновой. — Хотя, по моему мнению, 12 часов наблюдать классическую картину ишемии конечности и не поставить нужный диагноз — это откровенное невежество врача, а его возраст, стаж и заслуги роли не играют.

Круговая порука и жадность стоматологов

Между тем, чтобы доказать вину врачей из 5-й детской больницы, пришлось провести пять экспертиз. Но раз за разом выводы независимых специалистов были столь расплывчаты и двояки, что следователи не могли строить на них обвинение.

— До недавнего времени большинство экспертиз делались в пользу врачей. Да, это медицинская солидарность, — уверен адвокат. — Только в последние годы ситуация изменилась. То ли социальный заказ, то ли негласное распоряжение сверху, но объективных заключений стало больше.

И только в стоматологии еще очень сильна круговая порука. Там пациенту крайне тяжело найти врача, который осудит своего коллегу. И стоматологи этим пользуются.

— Их призвать к ответу крайне сложно даже в таких ситуациях, где, казалось бы, вред от лечения налицо — в прямом и переносном смысле. Там отсутствуют стандарты оказания помощи. Иногда приходится идти «в обход». Одного стоматолога удалось заставить признать свои ошибки только потому, что во время лечения он работал с драгметаллами, не имея лицензии, — рассказывает Владимир Жирновой.

В тот раз врач ставил клиентке имплантаты вместо старых протезов. Он вживил женщине новые зубы из платины и золота, да еще с использованием никеля.

— А это несовместимые металлы. Во рту образовалась гальванопара, катод и анод, а слюна выступала в роли электролита. Получился аккумулятор во рту, батарейка. Можно было лампочку вставлять, и она бы светилась. Но на деле из-за постоянных электротоков начали образовываться язвы во рту и в желудке, — объясняет Жирновой. — Врач до последнего отпирался и уверял, что это невозможно, что причина язв в чем-то другом. И только когда выяснилось, что он работал без лицензии, то есть по сути занимался незаконным оборотом драгметаллов и ему грозило реальное уголовное дело, он согласился все переделать бесплатно.

Кстати, за мини-электростанцию во рту этот стоматолог получил от пациентки 800 тысяч рублей. Причем он сам уговорил несчастную на эту процедуру, уверяя, что старые протезы — это уже «прошлый век», их надо менять. Стоматология лидирует по затратности для пациентов и прибыльности для врачей.

— Года четыре назад, разбираясь в очередном деле, я выяснил, что себестоимость одной пломбы всего 150–200 рублей. А за ее установку в клиниках брали около двух тысяч. Даже с учетом стоимости аренды помещений и зарплаты врачей прибыль стоматологической фирме шла бешеная, — подсчитал адвокат. — Думаю, что сейчас соотношение не изменилось. Но сейчас и пломбы-то не охотно ставят. Зачем лечить зуб за 5 тысяч, если можно вырвать и поставить имплантат и заработать на этом сразу тысяч сто — не меньше.

Миллион за смерть от перитонита

В советские годы и в начале 1990-х почти не было гражданских дел, только уголовные. Их возбуждали в самых очевидных случаях, после смерти пациентов или после серьезного увечья из-за лечения. Сейчас стало гораздо больше гражданских дел. А уголовные все реже доходят до суда. Да и приговоры по ним весьма мягкие.

— Так сложилось в нашей судебной практике, что врачам не дают реальных сроков даже за смерть пациента, — говорит Владимир Жирновой. — Считается, что у них нет прямого умысла — они должны знать и предвидеть, но иногда ошибаются. К тому же у них много других смягчающих обстоятельств. Обычно доктора ранее не судимы. У многих есть маленькие дети. В результате судьи выносят условные сроки и крайне редко с запретом на профессию.

Еще одна судебная практика — сумма компенсации за моральный вред, нанесенный пациенту. Сегодня чаще всего это 1–2 миллиона рублей в серьезных случаях. Исключением стал разве что недавний суд над врачами Первого меда, из-за которых ребенок получил серьезные травмы при родах и умер через два года. Недавно суд признал вину медиков и в качестве компенсации обязал институт выплатить матери 15 миллионов.

— Судьи постепенно становятся смелее, они же и сами у них лечатся и знают, какие там ценники — официальные и «договорные». С другой стороны, они еще жалеют бюджетные больницы. У меня был случай, когда речь шла о компенсации морального вреда вдове. У ее мужа был аппендицит, он три дня пролежал в больнице, там его не оперировали. Измучившись от боли, он в итоге сбежал ночью из клиники, поймал такси, добрался до своей квартиры и сказал жене, что хочет умереть дома. Под утро он потерял сознание, супруга вызвала снова скорую, его госпитализировали уже в другую больницу, но там он через час умер от перитонита. В итоге больница заплатила вдове миллион рублей, и та согласилась на мировое соглашение, так как судья ее спросила: а вы уверены, что даже если будет доказана вина врачей, я присужу вам большую сумму?

Требуйте историю болезни!

По мнению адвоката, чтобы защитить пациентов, необходимо совершенствовать систему контроля. Страховые компании явно с ней не справляются. Они заботятся только о лечении своих клиентов, которые платят за полисы добровольного медстрахования. Те же, кто выбирает полисы ОМС или платную медицину, беззащитны.

— У нас люди не знают даже, что имеют право читать свою историю болезни. Ее прячут от них, как великую тайну. Оно и понятно — это же главный документ, от него зависит судьба докторов. Когда мне звонят и спрашивают, что делать, если есть подозрения, что плохо лечат, я отвечаю: первым делом фотографируйте историю болезни, — советует Владимир Жирновой. — И со всеми претензиями обращайтесь всегда на имя главного врача больницы, а не заведующего отделением. И еще обязательно берите себе второй экземпляр с отметкой о вручении, его дате и времени.

Адвокат уверен, что, пока за ошибки врачей платят их работодатели (штрафы и компенсации ведь накладывают на клиники, а не на медиков), порядка в медицине ждать не стоит.

— Чтобы работать врачом в нашей стране, нужен диплом, полученный в вузе, и сертификат, который дают после практики — интернатуры или клинической ординатуры. А кому выдают — не важно, хоть последнему балбесу — им же за него не отвечать, — сетует Владимир Жирновой. — За его ошибки по решению суда будет платить работодатель. На Западе система устроена иначе. Там штрафы и компенсации выплачивают профессиональные ассоциации, так как они же выдают разрешения на медицинскую практику. Соответственно, абы кого до пациентов не допустят — себе дороже. Если уж мы пришли к рыночным отношениям, так давайте и контролировать по-рыночному.

Справка

Самые «спорные», по версии адвоката, сферы медицины, где чаще всего возникают конфликты между врачами и пациентами:

  • Хирургия
  • Акушерство-гинекология
  • Травматология
  • Анестезиология
  • Реанимация
  • Стоматология 

Елена Михина

ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ