Архив:

Слепая зона. Незрячие москвичи стали невидимыми для московских чиновников

В Москве, которая претендует на статус современного мегаполиса, практически ничего не делается для того, чтобы облегчить жизнь незрячих. Вернее, власти на словах регулярно проявляют обеспокоенность и не менее регулярно рапортуют об успехах.

Вот только слепым от заверений Собянина и других московских чиновников жить легче не становится. Чтобы убедиться в этом, корреспондент «Совершенно секретно» вышла в город с потерявшей зрение женщиной. И поняла, что даже самое простое и необходимое – например, поход в магазин – несет в себе ежеминутную угрозу здоровью, а может быть, и жизни.

Незрячие люди в Москве не только не могут видеть, но и не могут покинуть стены собственных домов, хотя на создание необходимых условий на улицах мегаполиса тратятся миллиарды рублей. На практике же получается не доступная среда, а жизнь в изоляции. С ежеминутным риском связан любой выход из дома: в магазин, на прогулку, в аптеку, на работу. Проблемы начинаются буквально с первых шагов: передвижению незрячих горожан препятствуют барьеры в домах, где они – и все остальные люди, не инвалиды – проживают. Создается печальное ощущение, что власти просто не хотят, чтобы инвалиды появлялись на улицах.

Один день со слепым человеком

Эта женщина живет одна. Маргарита Фёдоровна потеряла зрение во взрослом возрасте. Она на пенсии. Деньги ей приносят на дом. Врачей вызывает на дом. У нее дома постоянно звучит радио, она слушает прогноз погоды, потом открывает настежь окно, прислушивается к тому, что творится на улице, не спеша сама одевается – немногочисленная одежда висит строго на своих, привычных ей, местах. Берет белую трость. И выходит из дома.

Она знает, в какую сторону ей нужно выйти из подъезда, сколько поворотов пройти до магазина… Зрячие люди ориентируются на ходу, слепому человеку нужно точно помнить количество шагов и поворотов. Если магазин закрыли, то, скорее всего, она развернется и пойдет домой без покупок – искать другой не будет, потому что не факт, что найдет дорогу обратно.

Дойти до магазина – это полдела. В него еще нужно попасть, а далеко не во всех магазинах на входе установлены отметки для слепых (тактильная плитка) и даже для тех, кто «с подглядом» (то есть слабовидящих, сохранивших остатки зрения): яркие желтые и оранжевые полоски на лестнице, подсказывающие, есть ли впереди еще ступеньки или лестница закончилась.

Удалось зайти в магазин – новые проблемы. Большинство московских магазинов сейчас работают как супермаркеты, то есть по принципу самообслуживания. Это раньше можно было подойти к прилавку и перечислить стоявшему за ним продавцу, что необходимо взвесить и завернуть. А теперь – что делать незрячему человеку, зажатому в узком пространстве между витринами и полками с продуктами? По закону в магазине должны сразу вызвать сопровождающего для слепого или слабовидящего человека. Но по факту таких людей почему-то не находится – все заняты своими делами, кассир же не может отойти от кассы. Да и если где-то в зале стоит менеджер или консультант – как слабовидящий может его найти?

В наших магазинах не предусмотрено обучение продавцов и менеджеров общению с людьми с ограниченными возможностями. Более того, в служебных обязанностях продавцов и менеджеров зала не прописано оказание услуг по сопровождению таких людей. Видящему сложно понять, что есть люди, которые не видят вообще.

В Москве закон не писан?

На полках все расставлено с точки зрения удобства человека зрячего: для слабовидящих это просто банки и коробки разного размера с чем-то. Сколько ни ощупывай упаковку, невозможно понять, что это за продукт, кто его производитель, какие у него дата выпуска, сроки и условия хранения, какой состав, какой вес и т.д. Все это написано мелкими буквами, расположено каждый раз по-разному по всей поверхности упаковки и остается за гранью восприятия слепого человека. Больно видеть, как многие слабовидящие тщетно вертят банку в руках, пытаясь хоть что-то рассмотреть, и в итоге, так ничего и не поняв, ставят ее на место…

Сложности еще в том, что сейчас в магазинах очень любят поставить на проходе какие-то рекламные стенды, прилавки с новой продукцией – расположение их постоянно меняется. Привыкнуть к этому невозможно. Палочка стукается о препятствие там, где вчера еще был свободный проход.

Когда слепой идет с сопровождающим, он вслух произносит названия продуктов, которые ему нужны, а сопровождающий находит ему этот товар и зачитывает все надписи с упаковки, включая цену товара. Но и здесь остаются сложности: слепой никогда не увидит новых наименований, не сможет сравнить товары по цене, даже если они стоят рядом. А сопровождающий просто не додумается зачитывать ему вслух все наименования. Да и работники магазинов в проблемы незрячих вникать не желают.

К нам, например, подошла ругаться заведующая, которой не понравилось, что мы громкими голосами отвлекаем сотрудников от работы и, по ее мнению, мешаем остальным покупателям выбирать товар. В европейской стране на подобное вряд ли кто-то бы решился: можно не только лишиться работы, но и попасть под суд – и работники магазинов хорошо это знают. В Москве же они ни о чем подобном, похоже, и не слышали. Нам пришлось пригрозить вызовом полиции и объяснить, чем может обернуться неисполнение российского закона о поддержке инвалидов, который заведующая, разумеется, не читала.

Про кассу мы уже не говорим – тут все в конце концов зависит не столько от властей, сколько от честности кассира, ведь слепой человек не может проверить чек, сравнить цену на ценнике и пробитую сумму. Я никогда не обращала на это внимания, но мне объяснили, что на денежных купюрах нет никаких символов или выпуклостей для слабовидящих. На ощупь можно различить лишь мелочь, монетки…

Обратный путь домой всегда кажется короче. А дома Маргарита Фёдоровна ориентируется легко, даже незаметно, что она почти не видит. Дома все на своих местах, никакая мебель не загораживает проходы, женщина быстро заваривает чай, достает печенье. «Мой дом – моя крепость», – шутит она.

236f42bd0f7a9fb6a4e1e779f955df90.jpg

Самая большая проблема – человеческий фактор

Основные проблемы, с которыми сталкиваются слабовидящие люди, – это необходимость самостоятельно добраться до места, сделать покупку или заказ, а затем рассчитаться так, чтобы не быть при этом обманутым. С огромным количеством трудностей москвичи сталкиваются не только в магазинах, но и на почте, в банках, кафе и пр. – вплоть до социальных учреждений, которые, по логике вещей, должны быть приспособ­лены для нужд незрячих в первую очередь.

И даже если в Москве государственное учреждение сделано по европейскому образцу – с удобствами для слепых, работающего механизма, с помощью которого можно туда попасть, нет. Вот, например, Государственное бюджетное учреждение Центр социального обслуживания «Мещанский» – сразу при входе стеклянные двери, которые распахиваются при приближении к ним человека, далее от входа и на всех этажах положена плитка для слепых – к каждому кабинету, к туалету… В кабинетах сидят доброжелательные чиновники и ждут. Есть кабинет дневного стационара, есть рукодельные мастерские, обучение работе на компьютере, есть кабинеты психологической помощи, юридической поддержки. А слепые не идут. Просто потому, что никто им не сказал, что их ждут.

Да, есть разноцветные листовки, которые лежат на информационном столе, есть объявления на стендах, есть тексты на сайте в Интернете, но… слепые же не могут читать листовки и объявления. А вслух им почти никто это не озвучивает.

«Психологические проблемы незрячих и слабовидящих связаны с нехваткой информации. Не секрет, что 80 % информации дают нам глаза. И второе – у человека сужается круг общения, а человек должен жить в социуме, в постоянном общении, ходить на работу постоянно, – считает Андрей Владимирович Мочалин, заместитель генерального директора Культурно-спортивного реабилитационного комплекса ВОС. – Мы организуем кинопросмотры, у нас есть театр, спортивные секции, обучающие курсы – но это два-три раза в неделю. Работа же должна быть ежедневной. Общение только через компьютер часто искажает представление человека об окружающем мире. Получается, что основное – это выйти из дома и оказаться нужным там, куда ты пришел, нужным для людей, для общества».

Андрей Владимирович поведал о возможном решении проблемы доступности городской среды. «Город опасен и недоброжелателен. Самая первая задача – человеку нужно выйти из дома. И вернуться обратно. У нас работает отдел адаптационных технологий, которые могут поставить на телефон, персональный навигатор. Мы проводим обучение по использованию таких систем, сама программа и обучение бесплатные, в год сто человек учатся. Получается, когда есть трость, собака-поводырь и навигатор – человек уже приобретает высокую степень свободы передвижения».

Специальные предприятия ВОС

Чтобы городская среда стала доступной, нужны не только деньги, но и изначально четко организованная работа социальных служб. А так получается следующая схема – человека признают инвалидом (травма, инвалид детства, хроническое заболевание), после прохождения медико-социальной экспертизы (МСЭ), ему назначается пенсия – и все.

А уже на МСЭ ему (или его родителям, если инвалидность врожденная) должны рассказать все о правах инвалидов, о льготах, которые дает федеральное и региональное законодательство, рекомендовать специалистов по работе именно с незрячими, направить во Всероссийское общество слепых (ВОС), где есть возможности для дополнительного образования, занятий в разных кружках, спортивных секциях… Постоянно с такими людьми должны работать сотрудники департамента и муниципальных органов социальной защиты, приглашая к себе.

На деле получается не так. В семье родился слепой ребенок. Родителям кажется, что практически вся жизнь для ребенка и для них кончена. Он не сможет жить полноценной жизнью, а они будут до конца своих дней к нему привязаны, всегда будут няньками, поставив на себе крест. Медицина выносит вердикт, который звучит в нашем обществе, как приговор – инвалид, слепой. И больше ничего не объясняет. Поэтому зачастую слепые дети оказываются в домах ребенка.

К сожалению, российское общество относится к инвалидам как к чему-то ненужному, обременяющему всех и вся, не имеющему достаточного интеллекта, чтобы быть полноправным членом общества. Зарубежный опыт, свидетельствующий о том, что слепые могут стать полноценными членами общества и даже занимать высокие государственные посты (как, например, в Германии или Израиле), в России не работает. Клеймо «лишнего человека» ставится вместе с медицинским диагнозом.

В России функционирует целая сеть специальных предприятий ВОС (созданная еще во времена Советского Союза), однако сейчас они на грани закрытия, так как оборудование там устаревшее, конкурировать с современными предприятиями они не могут, государственные тендеры выиграть не могут, зарплаты сотрудников нищенские (около 5000 рублей).

Добраться до места работы сложно, несмотря на предупреждающие знаки для водителей на переходах – водители эти знаки игнорируют. Да и не хватает в столице таких предприятий. В Москве на весь многомиллионный город их только семь (всего по России – 152). Количество рабочих мест для слепых там невелико: в МПО «Металлопластизделие» – 220, в МПО «Электротехника» – 130.

Рабочие места не создаются

«Предприятия ВОС – это по большей части низкоквалифицированные рабочие места с низкой оплатой труда. В основном это операторы полуавтоматов, сборщики электроустановочных, картонажных изделий… Работа монотонная. А человек с хорошим высшим образованием хочет интересную работу, социальный статус, хорошую зарплату. На Западе незрячие работают программистами, юристами, финансовыми аналитиками, среди них много «компьютерных писателей», то есть тех, кто пишет специальные программы и тексты на интернет-ресурсы для слабовидящих и незрячих. В России такие рабочие места практически пока не создаются, такой рабочей среды пока нет», – подводит итог Андрей Владимирович.

Эта проблема нарастает и не решается. Она осложнена тем, что, несмотря на федеральный закон о квотировании рабочих мест (Федеральным законом от 23 февраля 2013 г. № 11-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросу квотирования рабочих мест для инвалидов» внесены изменения в статью 25 Закона Российской Федерации от 19 апреля 1991 года № 1032–1 «О занятости населения в Российской Федерации». – Прим. ред.) рабочих мест для инвалидов практически нет. Предприятия предпочитают заплатить в государственную казну денежную компенсацию, но не создавать отдельные высокотехнологичные рабочие места для инвалидов. Это в Америке нельзя отказываться от приема инвалидов на работу – оштрафуют, закроют предприятие, а у нас можно, и компенсации минимальные.

Андрей Владимирович честно считает, что на сегодня задача трудоустройства почти неразрешима.

«Мы пробовали работать с банками, в частности со Сбербанком, но практически никто не хочет заниматься незрячими. Трудно идет работа. Оборудовать рабочее место незрячего компьютерщика стоит около миллиона рублей. Помимо этого, ему необходимо выделять сопровождающего или помощника, соблюдать условия труда и нормированность рабочего дня, другие условия. Люди подсознательно стараются держаться подальше, дистанцироваться от инвалидов. У нас не развита поддержка инвалидов обществом, работа с общественным мнением в этом отношении. К сожалению, у нас капитализм, поэтому, пока не будет «палки» или финансовой выгоды, работодатели сами не обратят внимания на наши проблемы.

Законы есть, но они, к сожалению, пока не работают так, как нужно. Вместе с тем нельзя не заметить, что в последние годы российское государство стало много делать для людей с инвалидностью, значительно увеличилась и бюджетная поддержка нашей реабилитационной работы по линии Министерства труда и социальной защиты. Это дает возможность развивать наши высокотехнологичные реабилитационные и образовательные программы. Раньше о таких возможностях мы могли только мечтать».

По вине государства

Есть категория незрячих, потерявших зрение по трагическому стечению обстоятельств в зоне боевых конфликтов, при стихийных бедствиях, при терактах. По закону власти должны заботиться о таких людях всю оставшуюся их жизнь. Ну а на деле? 29 марта 2010 года Наталья Головина ехала в метро, когда на станции метро «Парк культуры» в Москве произошел взрыв. В результате она получила тяжелую травму и потеряла оба глаза. После долгого лечения, реабилитации и обучения жить незрячей она получила первую группу инвалидности, единовременную компенсацию от государства – и все…

Сейчас до ее проблем никому нет дела. Она живет вдвоем со своей сестрой Валентиной, без которой никуда не может выходить. Валентина рассказывает: «Мы все время вдвоем. Дети живут отдельно, муж ушел. Сами такие люди боятся выйти в город, мало ли что – могут палкой в яму попасть, упасть… просто страшно. Хорошо, сейчас хотя бы светофоры стали звуковые делать, но все равно. А вот дома она прекрасно ориентируется, все знает лучше меня. Все домашние дела сама выполняет, руки-то помнят. Главное – ничего не перекладывать на другое место, не найдет. Наталья много общается с незрячими. У всех одна проблема – отсутствие индивидуальной государственной помощи.

Тут пришла к нам социальный работник, говорит: «Вы справляетесь сами, дети есть – если что помогут, вам не нужна помощь». И ушла. Раньше выдавали продуктовые наборы, сейчас для этого нужно, чтобы пришла комиссия, оценила уровень нашей жизни, потом надо собрать все необходимые документы, что малоимущие, и только потом примут решение. Пенсия небольшая, необходимого стажа у Натальи не набралось, только инвалидность. А пенсии по инвалидности не индексировались со времен Ельцина».

Миллион незрячих

По статистическим данным World Health Organization, людей со зрительной дисфункцией насчитывается в мире около 250 миллионов, а тотально слепых людей около 100 миллионов. В целом получается, что 350 миллионов человек на Земле являются потенциальными потребителями информации, которые точно так же, как и люди со зрением, хотят наслаждаться жизнью и брать от нее все возможное.

В России официальных данных по количеству незрячих нет, по неофициальным – их количество достигло миллиона человек. Три четверти всех случаев потери зрения можно было предупредить или вылечить. Для этого нужны решительные действия на уровне предупреждения или профилактики.

Путь в неизвестность

Во всем мире для слабовидящих людей на тротуарах кладут тактильную плитку. Она необходима для информирования о путях передвижения на улице: между домами, в парках, по территории около оживленной дороги, у светофора, перед ступенями, возле переходов и на перекрестках. Тактильная плитка бывает двух видов: предупреждающая и направляющая. Направляющая плитка имеет рельефные полоски, предупреждающая – точки. Слепые легко считывают сигналы – иди, стой. Спуск к перекрестку – направляющая плитка. Перед самим перекрестком «точечки», предупреждающие об опасности. Так должно быть. Так есть во всем мире – в Европе, в Китае, в США…

Но у нас такую плитку выкладывали люди, незнакомые с инструкциями – плитка может быть выложена просто узорами или упираться в клумбы, мусорные урны, припаркованные машины. А означать она будет «дорога свободна, иди». При этом плитка недолговечна, рассыпается, трескается, что в совокупности с ущербным асфальтом и дорожными ямами создает просто непреодолимую полосу препятствий для слепого.

Но эта тема отдельного расследования.

Незрячие и интернет

Уровень технического обеспечения сегодня позволяет слепому человеку совершенно спокойно работать и с печатным текстом, и с компьютером. Но даже врачи не дают им справку о состоянии здоровья для поступления в институт или трудоустройства. Врачи в поликлинике постоянно спрашивают: «Как слепой может за компьютером работать, как будет искать информацию в Интернете?»

И очень сложно объяснить, что информацию можно выводить визуально, аудиально, тактильно. Что все эти задачи успешно решаются уже сегодня. Да, по опросам, только 10–12 % незрячих людей умеют пользоваться Всемирной паутиной. Этот незначительный процент связан с тем, что персональный компьютер не входит в список реабилитационных средств для инвалидов. И второе – все современные модели гаджетов с голосовыми интерфейсами, то есть работающие по голосовой команде, не настолько дешевы, чтобы ими можно было оснастить всех инвалидов за их же счет.

Из-за этого в Москве незрячие потребители-пользователи ощущают информационный голод намного острее, чем, например, в европейских столицах, где учитывают их потребности (согласно Конвенции о правах инвалидов, принятой резолюцией 61/106 Генеральной Ассамблеи ООН от 13 декабря 2006 года, где отмечается, что инвалидность рассматривается не как медицинское, но прежде всего как функциональное понятие; не как заболевание, а как особенность некоторой группы людей, препятствующая их социальной интеграции. Следовательно, доступность – это возможность для любого человека использовать те или иные средства, независимо от ограничений, накладываемых инвалидностью. – Прим. ред.)

Будем надеяться, что ГОСТ Р 52872–2007 «Интернет-ресурсы по требованию доступности для инвалидов по зрению» 2009 года приобретет обязательную форму и в Рунете будут стандарты доступности сайтов для людей с ограниченными возможностями, которые дадут незрячему возможность не только считывать содержимое экрана, но и вносить изменения в текст, участвовать в форумах, чатах и социальных сетях, оставлять свои послания на сайтах правительства Москвы, которое, возможно, хотя бы таким образом узнает о реальных потребностях инвалидов.

Анна Астахова

ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ