Архив:

История моей болезни.

История моей мамы:

Болезнь - боль - операция - химиотерапия - инвалидность. Каждый пункт этой схемы я "хлебнула" сполна. Мне пришлось пережить долгие месяцы в больничных палатах и все из-за банально невнимания врачей, которые вовремя не обратили внимания на явные симптомы начинающейся страшной болезни.

Как говорится, ничто не предвещало беды. Жила как все, ходила на работу, растила детей, занималась общественной деятельностью. Иногда болела, брала больничный на неделю, опять работала. На 52-м году я почувствовала ноющую боль в области желудка, изнуряющую изжогу. Начались частые тошнота, рвота. Я сильно похудела, побледнела, даже на работе заметили, что со мной что-то не то.

Заболев гриппом, я обратилась к участковому врачу. Прием вел огромный дядька в распахнутом халате.

- На что жалуетесь? - спросил он. Я ответила, что у меня температура, боль в горле и сильная боль в желудке. Врач куда-то спешил, сказал мне, что так бывает, выписал мне антибиотики, направил на анализы и велел через три дня придти на прием, что я и сделала. Он посмотрел результаты анализов, сказал, что все в норме, только СОЭ немного повышена и выписал меня на работу. Это было в апреле. И опять все пошло по-старому - изжога, рвота, боли. Так я терпела до июля. Муж, видя мои мучения, отвез меня в больницу. Я попала к другому врачу. Как только он меня осмотрел, сразу же предложил лечь в стационар на обследование. Гастроскопия обнаружила у меня в желудке язву 2,5 см в диаметре. Началось лечение: уколы, системы, и так целый месяц. Врачи упорно продолжали лечить меня от язвы. За несколько месяцев я потеряла 25 кг, и к концу такого лечения стала весить 40 кг. После этого врачи местной поликлиники развели руками и отправили меня в областную онкологическую больницу.

Как у Солженицина - " Раковый корпус", помните? В онкоцентре меня осмотрел зав. отделением, и предложил мне немедленную операцию. Сказать, что со мной был шок, значит ничего не сказать. Я плакала, умоляла полечить меня для начала.

- Вас уже "хорошо" полечили, - ответил он, - еще пару недель и операцию будет делать поздно. Соглашайтесь, пока еще есть время. А я настаиваю - сегодня, сейчас и немедленно - в стационар, и тут же начинаем подготовку к операции.

Делать нечего, легла. Шестиместная палата, кровать у окна. Лечение проводил хирург, знающий своё дело - Николай Ильич. Он отметил, что я очень слаба, прописал системы физраствора, глюкозы, витаминов, чтобы немного поддержать организм перед сложной операцией и поднять иммунитет, а также строгую диету. Спустя пару недель был назначен день операции. Я очень волновалась, боялась, но добрый Николай Ильич уверял меня, что все обойдется, успокаивал меня, как мог. В нашей палате с такой болезнью никого не было. Одна женщина проходила облучение лимфоузлов, другой сделали неудачную операцию на кишечнике, и вывели на бок прямую кишку. Она очень страдала, воспалился желчный пузырь, и желчь разлилась под кожей, отчего она вся стала желтого цвета. Все это никак не прибавляло мне оптимизма, особенно по мере того, как приближался день моей операции. Вечерами в палате все собирались на ужин. Соленая, хрустящая капуста, грибы, колбаска, салаты... всего этого так хотелось поесть, но мне нельзя, и даже от одного вида этой еды у меня начиналась изжога.

Наконец-то наступил день операции. Вечером мне сделали промывание желудка - весьма неприятную процедуру, после чего желудок чист. На ночь дали успокоительную таблетку и я мирно уснула до 9 утра. Проснулась, умылась, причесалась, почистила зубы, и тут в палату вкатили каталку.

Медсестра сказала, что это за мной. Я быстренько разделась, легла на каталку, меня укрыли простыней, одеялом и покатили на 4й этаж на лифте. Пока меня везли, я все время читала какие-то молитвы, просила всех святых помочь мне остаться живой. Меня вкатила в операционную, переложили на другой стол, руки-ноги привязали ремнями, на тело накатили прозрачный стол. На руку поставили систему - наркоз и попросили считать вслух. Я досчитала до 50 и заснула. Из того, что было в операционной, больше ничего не помню.

В то время, когда я спала под наркозом, мне снилось, что я лечу в большую белую трубу ногами вперед. По краям трубы стояло много народу. Они что-то громко кричали мне, махали руками, но ничего не могла понять. В конце трубы я увидела свет и на этом все закончилось. Проснулась я в реанимации. Медсестра била меня по щекам и называла меня по имени-отчеству. Я не могла понять, зачем меня беспокоят. В тумане увидела лицо мужа. Он что-то говорил, но я ничего не слышала. Опять заснула. Проснулась - темно, вдали горит лампочка. Не понимая, где я и почему, начинаю постепенно вспоминать - каталка, операция... неужели все позади? Провела рукой под простыней - обнаружила наклеенную на живот повязку - пластырь. Вскоре зашла медсестра, поставила четыре системы, которые постепенно меняла. Во рту сильная сухость. Я попросила воды - мне сказали, что нельзя - швы могут разойтись. Отовсюду из меня торчали трубки - из носа, живота... Двигаться нельзя, и так двое суток.

На третьи сутки пришел Николай Ильич, и я взмолилась ему о чае с лимоном. Он рассмеялся и велел медсестре смочить мне губы теплой водой. Ах, какое это было блаженство. Николай Ильич сказал, что завтра можно будет слегка поворачиваться с боку на бок, и осторожно приподниматься. В общем, в реанимации я провела пятеро суток. Потом меня, со всеми трубками перевезли в мою прежнюю палату.

Собрались все родственники. Они были очень рады, что я жива и разговариваю. Пришел Николай Ильич, и я расспросила его о подробностях операции. Он рассказал, что операция была очень сложная, длилась 2.5 часа, что в желудке обнаружили большую опухоль и из-за этого мне удалили 2\3 желудка, вырезав не только пораженные ткани, но часть здоровой, чтобы не допустить дальнейшего распространения опухоли. С завтрашнего дня он разрешил мне перейти на соки, бульоны... На другой день, с утра убрали все трубки. Только в животе оставили прозрачную трубку. Вставать нельзя, но шевелиться уже разрешили. Понемногу я начала есть - сначала 2 ложечки, потом полстакана, и на 10-е сутки я сама уже садилась в кровати, а потом начала подниматься и вставать на ноги. Они были как ватные - я чуть не упала на пол.

А впереди меня ждала химиотерапия. Николай Ильич предложил 2 варианта - сделать ее сразу же, или спустя 2 недели. Я решила отложить на 2 недели, решив немного набраться сил. Мне назначили 4 сеанса химии, через 2 месяца каждая, и выписали из больницы. Так, в течение года я ездила на химию. Какая же это тяжкая процедура - описать невозможно!

Возвращаясь домой, я испытывала ужасную диарею. Из меня выливалась желтая вода, после чего меня клали в местную больницу для системы, которые хорошо помогали.

Так прошло 4 месяца, больничный лист заканчивался, пришла пора оформлять инвалидность. Мой вес в то время был 46 кг. Дали 2ю группу без права работы, назначили пенсию по инвалидности. Я уволилась с работы. Состояние было неважное, но улучшения появились - исчезла изжога, тошнота. Ела я помалу - не более стакана за один прием, но старалась кушать почаще. Я поняла, что инвалидность, это не приговор. Можно жить, занимаясь посильным делом, посещать собрания инвалидов, принимать участие в художественной самодеятельности среди инвалидов, организовывать общие праздники.

И вот я живу, благодаря Николаю Ильичу, прекрасному врачу - хирургу, вовремя сделавшему мне операцию. Он спас не только меня, а еще много жизней своих пациентов, которые будут благодарны ему до конца дней своих. Все мы желали ему здоровья и счастья за его участие, добро и высочайший профессионализм. Этот человек буквально, горел на работе. Скажу только, что в реанимации я лежала во время ноябрьских праздников, когда все врачи законно отдыхали у себя дома. Однако Николай Ильич даже во время праздника заехал в больницу специально ради меня, чтобы лично убедиться в том, что мое состояние не внушает опасений. Он душой переживал за каждую операцию, болел за всех своих пациентов, спасая нас от смерти. А вот себя спасти он не смог, и скончался прямо на работе от сердечного приступа в 52 года. Вечная ему память!

ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ