Портал №1 в России по проблемам людей с инвалидностью
Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям

Архив:

Сергей Белоголовцев: «Занимайтесь любимым делом!»

Писательница Анна Литвинова поговорила с Сергеем Белоголовцевым – успешным шоуменом, актёром, юмористом и режиссёром – и выяснила, что его любимый проект называется «Лыжи мечты» и он помог уже сотням инвалидов – незрячим, с диагнозами аутизм, ДЦП, синдром Дауна. 

Лыжи как лекарство 

У Сергея Белоголовцева обаятельная жена, трое сыновей – кто МГИМО окончил, кто театральный. И, конечно, вся семья обязательно катается на горных лыжах. Младший из наследников, Женя, тоже катается. Увидишь его в горнолыжной амуниции, никогда и не догадаешься, что парень – инвалид. Однако диагноз у него серьёзный: ДЦП, тетрапарез, спастически-атоническая форма. По городу Евгений один не ходит, потому что легко падает. Зато по снежным склонам – скользит. 

Рассказывает Сергей Белоголовцев: «Началось всё несколько лет назад. Мы поехали всей семьей на горнолыжный курорт, а при нём оказался реабилитационный центр для таких ребят, как Женя. Нам предложили попробовать. Мы с женой боялись, что даже его ноги – они ведь не такие, как у обычных людей! – не сможем запихать в горнолыжные ботинки. Но через неделю мой сын сам спустился по склону. И пусть гора была пологой, пусть его страховали инструктор и волонтёр, а рядом ехали мы с женой. Но всё равно это было чудо, ощущение, как будто человек взлетел без посторонней помощи. 

Наш Женя – человек осторожный, даже, можно сказать, пугливый. Его пришлось долго уговаривать, пару раз даже прикрикнуть. У сына всё в порядке с интеллектом, но по характеру он чуть более ребёнок, чуть более раним, чем другие молодые люди. Женя не стал – только для того, чтобы порадовать нас – восторженно кричать: «Папа, спасибо, у меня выросли крылья». Он просто, когда съехал с горы, сказал: «Фух. Слава Богу». 

Прошло уже четыре года. Женя продолжает заниматься горными лыжами и, похоже, особых восторгов не испытывает до сих пор. Но он видит, какие это даёт поразительные результаты. Распрямляется спина. Руки и ноги становятся менее скрюченными. Мы ведь лечим его с рождения. Испробовали десятки разнообразных методов. И горные лыжи, безусловно, самый из них эффективный. 

Мы с женой оба очень ранимы, эмоциональны. Мы говорим про себя, что мы очень – странное такое слово! – «трясуче совестливые». Когда я общаюсь с Женей и ему подобными, у меня просто слёзы закипают. Не могу даже слов подобрать, как инвалидов назвать. Они настолько доверчивые, удивительные, светлые, солнечные! Их хочется обнять, пожалеть. Помочь им. 

В общем, мы решили основать реабилитационный центр у нас, в России. И не единственный на всю страну – а так, чтобы в каждом городе, при каждом горнолыжном курорте! Мы пригласили в Москву Элизабет Фокс – исполнительного директора американского спортивного центра для людей с ограниченными возможностями. Та обучила десятерых московских инструкторов работать с особыми детьми… И пошло дело! Официально мы называемся «Центр социальной помощи и адаптации для людей с диагнозом ДЦП и другими ограниченными возможностями «Лыжи мечты». Стартовали мы в январе 2014 года, и уже сейчас результаты огромные. В Челябинске, на Сахалине работают реабилитационные центры. Только в подмосковном «Снежкоме» в этом году 80 человек успели пройти эту программу. 

Результаты потрясающие 

Да, в нашей стране многое порой идёт медленно, трудно, со скрипом. Мы постоянно спорим с чиновниками, с комитетами спорта. На Западе подобные проекты существуют за счёт государственных дотаций. В России помогают только добрые люди. Жертвуют деньги, работают волонтёрами. 

Это счастье, что официальные медики нас признали. Наташа делала доклад на Всероссийской конференции невропатологов, и доктора согласились: методика реально работает! Причём она не просто облегчает болезнь, но изменяет качество жизни. Да что там изменяет: полностью переворачивает её! Дети, которые приходят в нашу горнолыжную секцию, учатся с необыкновенным рвением, с великим восторгом. Ведь большинству из них приходится в основном сидеть дома, в четырёх стенах, видеть только маму-папу. А если и посещают школу, то их там гнобят. 

И вот они приходят на гору. Белый снег, яркое солнце. С ними начинают разговаривать – уважительно, как с равными. Их учат делать то, что, казалось бы, полностью невозможно! Инструкторы для них – сверхсказочные герои, боги. И результаты получаются поразительные. Дети, которые не ходят и не стоят сами (только с поддержкой), катаются на лыжах, да ещё и на горных, не только встают на них, но едут с инструкторами с помощью специального приспособления (сноу-слайдера) на первом же занятии. Один мальчик после курса обучения сказал: «Ощущение, что мои старые ноги выкинули на помойку, а у меня выросли новые». А другой ученик – аутист, который преж­де не говорил вообще! – начал со своим инструктором разговаривать. Прибежала бабушка, вся в слезах: «Он сейчас на горе сказал больше слов, чем за год!» 

Кому нужны больные дети? 

Специально ради съёмки в нашумевшей программе «Пусть говорят», посвящённой детям-инвалидам, я на два дня раньше из отпуска прилетел, из Испании. Весь такой расслабленный, позитивный. И по голове обухом: тема – ДЦП. В студии – больные дети, их несчастные родители. Говорят о беспомощности медицины, о том, что нужно в Китай лечиться ехать, там хоть какие-то шансы. Но где на заграничную поездку брать денег? А чиновники тут же, в студии, рассуждают о великой русской душе. 

Ну я и рубанул: «Мы гимн поём, за сердце держимся. У нас футболисты получают миллионы. Да в этой стране нужно на год всё остановить, ничего не строить, не платить футболистам, не снимать идиотские фильмы. А просто вылечить людей, всех бомжей пристроить. И не надо этой показухи: «Мы – великая страна». Мы не великая страна, а позор планеты, когда у нас такое происходит. Почему в Америке человек на коляске вызывает искреннюю улыбку? Из-за сострадания? Вовсе нет. А потому, что там развиты социальные программы, и инвалид с раннего детства растёт в обстановке внимания и уважения. А в России – если инвалид нормально выглядит, успешен, включён в жизнь – это целиком заслуга не государства, но его родителей!» 

У нашего Жени есть брат-близнец. Именно близнец, однояйцевый. Но выглядели они, когда родились, абсолютно не похожими. Настолько Женька был слабее, несчастнее… Сейчас он прошёл великое преображение от своего первоначального вида. А что было бы, расти он один? Без семьи, без поддержки? Пенсия восемь тысяч рублей – всё, что инвалид получает от государства. А остальное делаем мы сами. Жена таскала сына по клиникам, постоянно искала новые методы лечения, каждое лето возила его на море – а я пахал, чтобы всё это оплачивать. Когда Женю отказывались брать в первый класс обычной школы, я практически до Государственной Думы дошёл, чтобы решить проблему. 

А когда он окончил институт и встал вопрос о работе, кто бы взял инвалида «с улицы» в нормальное место? Да, я не скрываю. Я сделал «звонок другу» – продюсеру кабельного канала. И у сына там теперь своя передача. Очень неплохая, между прочим! Но он – единственный ведущий с диагнозом ДЦП на всём нашем телевидении! И на Радио «Маяк» Женька на равных участвует в программе, которую ведёт вся наша большая семья. 

Что касается отношений с братьями, он у них немного на особом положении. Между собой старшие, как все нормальные дети, могли иногда подраться – до крика, до визга. Но, когда касалось Женьки, всегда объединялись против его обидчика. Как-то в Италии он шёл по пляжу. Ноги заплелись, упал, а итальянский мальчик засмеялся. Старшие братья тут же помчались закапывать его в песок. Итальянец перепугался, начал оправдываться, уверяя их, что рассмеялся просто так, потому что книжку читал весёлую... 

Я ни в коем случае не осуждаю тех родителей, кто готов сдаться. И ненавижу, когда на разных телевизионных программах начинают швырять камни в родителей детей-инвалидов: как мать могла бросить, как отец посмел уйти? А я их могу понять. Потому что жизнь с больным ребёнком – это адски тяжело, это ежеминутная битва. Везде – в поликлиниках, в транспорте, в школе. Сейчас в моде такая тема: инклюзивное образование – больные дети учатся вместе со здоровыми. Но знаете, как всё происходит на самом деле? Стоит в классе появиться необычному ребёнку, к директору школы тут же бегут – нет, не дети, а их папы-мамы: «У нас в классе появился какой-то урод, вдруг он заразный, уберите!» Хотя я не сомневаюсь: если бы здоровые дети общались с инвалидами, они стали бы лучше. Пусть поначалу бы обижали их – но на выходе у них души бы лучше устраивались. Может быть, я мечтатель, не знаю». 

Разные роли 

В молодости Белоголовцев полтора года работал на стройке учеником бетонщика: молодой семье с маленьким сыном обязательно нужна была своя крыша над головой. 

Сергей: «Это была программа Ельцина «Молодёжный жилищный комплекс» – сам строишь или реконструируешь дом, потом получишь в нём квартиру. Ох, тяжело мне стройка далась. У нас была реконструкция дома дореволюционной постройки. Я получал крошечную зарплату, зато все полтора года свою квартиру видел. В обеденный перерыв бежал и штукатурил, шкурил. Когда переехали, уже вместе с женой доделывали и счастливы были беспросветно: у нас, наконец, свой дом!» 

Ещё Сергей окончил Горный институт, работал на руднике. А теперь он настоящий артист, хотя профессию получал практически на лету. 

«Я безумно рад, что жизнь столк­нула меня с чудом под названием «Другой театр», – говорит Сергей. – Наш художественный руководитель, Сергей Петрейков, мог пойти проверенным путём: заманивать зрителя лёгкими комедиями с парой узнаваемых лиц. Однако пускает на подмостки вещи серьёзные, спорные. Я сейчас занят в двух спектаклях. Один из них, под названием «Кто», поставил Максим Виторган. Эта работа дала мне больше, чем четыре года обучения в творческом вузе. Я ведь никогда не учился актёрству, у меня не было мастера, в голове – хаотический набор знаний. И Максим все эти мои знания хорошо структурировал. Теперь, благодаря ему, я могу сыграть всё. 

Второй спектакль для «Другого театра» ставил я сам. Он называется «Апокалипсис для флейты», создан по повести Виктора Шендеровича «Соло для флейты». Я много раз пытался уйти из проекта, потому что он съедал кучу времени, но всё время возвращался – материал просто не отпускал. И я до сих пор не могу поверить, что стал режиссёром, не чувствую себя им. Хотя у спектакля всегда аншлаги, о нём много спорят, говорят. Какую роль хотел бы сыграть? Нет, не Гамлета, мой идеал – Сирано де Бержерак. Такой гнусавый, смешной, преданный, лиричный. А вообще, главный секрет очень простой. Заниматься надо только любимым делом, иначе и жить не надо».

Источник: Обзор