Портал №1 в России по проблемам людей с инвалидностью
Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям

Архив:

Урок вслепую. Незрячий педагог – о детях и «недоступной» среде

Учитель из Твери Владимир Поляков никогда не видел своих учеников. Ещё в детстве после неудачно проведённой операции он лишился зрения и с тех пор познаёт мир на ощупь. «Ты не сможешь быть полноценным человеком, сидя дома и прячась от своих проблем, нужно всегда идти вперёд», — уверен он.

В преддверии Международного дня слепых, который отмечается 13 ноября, мы встретились с Владимиром Николаевичем в коррекционной школе на ул. Попова. Глядя на то, как учитель без трости поднимается по ступенькам, не скажешь, что идёт незрячий человек. Но его рабочий кабинет сразу выдаёт специфику учебного заведения. На стенах — рельефные атласы и карты неба, на полках — большие учебники, написанные по системе Брайля. Как не растеряться в этом мире — наука, которую молодой педагог знает изнутри.

Мир на ощупь

— Владимир Николаевич, вы потеряли зрение в пять лет. Что пришлось преодолеть, прежде чем научились жить с этим диагнозом?

— Я был совсем ребёнком, и полностью осознать, что произошло, не мог. Просто в глазах стало темно. Навсегда. Как выглядели мама и папа, друзья, дом, детский сад — осталось в памяти. У меня был дефект зрения, с которым можно было жить. Врачи предложили косметическую операцию, но где-то ошиблись. Для родителей это стало большим ударом, но они сумели взять себя в руки и не сделали меня затворником. В это трудно поверить, но я катался со сверстниками на велосипеде, на коньках, играл в футбол. Конечно, для игр выбирались тихие улицы. Мы жили в Бологом, и это не составляло трудности. В Твери незрячему ребёнку осваивать мир за пределами дома гораздо сложнее, но это всё равно нужно делать.

А вот с образованием возникли большие проблемы. Это сейчас говорят об инклюзивных школах и надомных учителях, а в Бологом такого и в помине не было. Хорошо, что в городе жил пожилой слепой учитель. Он обучил меня рельефной системе чтения и письма. Но платить за занятия моей семье было накладно, в итоге папа сам обучился этой грамоте и занимался со мной. Учебники брали в библиотеках: местной и тверской специализированной. В 16 лет я узнал, что в Твери есть школа для незрячих детей — та самая, где я сейчас работаю. Несмотря на мой возраст, меня взяли только в шестой класс на дистанционное обучение. Но в университете учился уже очно. В электронном виде вузовских учебников для незрячих, со звуковыми программами, почти не было. Приходилось сканировать каждую страницу, а затем переводить на компьютере в нужный мне формат. На это уходили ночи, но желание учиться было сильнее.

Свет во тьме

— Вы преподаёте для незрячих детей информатику и музыку. Как они воспринимают этот мир?

— Ребёнок по своей натуре не драматизирует тот факт, что не видит этот мир. Чаще ситуацию удручают взрослые, которые его окружают и не дают проявить даже маленькую самостоятельность. В этом истоки будущих проблем, и родителям я это объясняю. Нужно не просто покупать развивающие игрушки, а обеспечить ребёнку полноценное детство. Не надо воспринимать нас как инвалидов.

Наша программа не отличается от общеобразовательной. Учебники — копии тех, по которым учатся дети в обычных школах, только набраны рельефным шрифтом по системе Брайля. Ручек и карандашей нет, вместо этого специальные грифели. Обычному человеку они напоминают иглы. Ими по особой схеме протыкаем точки на бумаге — это наш шрифт. Пишем справа налево, читаем слева направо. На компьютерах установлены обучающие звуковые программы. Для ребят из районов организовано дистанционное обучение. Сейчас у меня так учатся две девочки: из Кимр и Бологого.

— Создаются ли для школы нормальные условия? Спортплощадку, например, здесь построили за счёт вашего миллиона…

— Может, мы не отвечаем последнему слову техники, но нужные учебные пособия у нас есть. Если книг с брайлевским шрифтом не хватает, готовлю тексты самостоятельно, для этого в школе есть два брайлевских принтера. Один из них и ещё два компьютера со спецпрограммами приобретены по тендеру от области. Второй принтер нам подарила певица Вера Брежнева во время одной из благотворительных акций. Часто приходится просить помощи у спонсоров, ведь оборудование стоит дорого: принтер — около 250 тыс. рублей, брайлевский дисплей — 125 тысяч.

Что касается спортплощадки для школы, то я вместе с коллегами написал её проект, и два года назад мне удалось выиграть с ним федеральный грант от общества слепых. На выигранный миллион площадку мы построили! Летом дети на ней играют в футбол, для этого куплены звенящие мячи, а зимой — катаются на коньках. На оставшиеся деньги купили стол для шоудауна. Этот популярный в Европе вид спорта у нас только зарождается, он напоминает теннис. Мы с удовольствием играем с детьми и уже устраиваем свои соревнования. Поднимали мы и вопрос о строительстве интерната при нашей школе. Но у нас учится 40–50 детей, для местных чиновников этого мало.

Город как чужой

— В Твери появились звуковые светофоры, ребристые сходы к проезжей части. Действительно ли среда для инвалидов становится доступной, как гласит государственная программа?

— Эта хорошая идея плохо организована. Например, кладут тактильную плитку: по её неровностям мы должны определить, куда нам идти. Чтобы почувствовать её ногами, вокруг неё должен быть идеальный асфальт. Когда же я иду по нашим дорогам, такое ощущение, что у нас везде тактильная плитка. Поди разберись! Живу я на пересечении Волоколамского пр-та и ул. Фадеева. Прошлой зимой рядом с моим домом положили такую плитку, но настала весна, и она уплыла. Зимой для нас важнее всего нормальная чистка тротуаров. Летом на знакомых улицах мы знаем каждый бордюр, каждый камушек. Но, как только выпадает снег, всё заметает — и мы будто в чужом городе. А открытые люки, вечно вскопанные траншеи — кто-нибудь за этим следит? Уже не один мой знакомый падал в эти ямы!

Звуковые светофоры тоже требуют доработки. В Москве на каждом перекрёстке играет своя музыка: понятно, в какую сторону надо переходить дорогу. У нас светофор пищит, а куда идти — неясно. Спасибо, люди помогают перейти. Зрячие чиновники стараются упростить нам жизнь, но без совета с нами. Для них-то всё нормально, а мы страдаем от их недоделок. Но радует уже то, что на нас начали обращать внимание и принимать меры.

— Много ли незрячих живут полноценной жизнью, например, работают и зарабатывают?

— Одно время в стране кричали о квотировании рабочих мест для незрячих, но в реальности работают из нас единицы. Работодателю не выгодно иметь с нами дело. В Тверской области есть только три специальных предприятия, где трудоустраивают слепых: в Вышнем Волочке, Торжке и Твери. Но заработки там словно подачки: пять тысяч рублей. Вместе с пособием по инвалидности денег едва хватает от зарплаты до зарплаты. Я сам работал когда-то штамповщиком на одном из них. Труд незрячих убыточен и не может быть конкурентоспособным. Если я одну деталь готовлю месяц, мой зрячий коллега на специальном оборудовании сделает её за день. Здесь должно вмешиваться государство и давать производственникам дотации за наш труд.

Видеть сердцем

— В обществе сложилось мнение, что люди с ограниченными возможностями обречены на одиночество. У вас есть жена и ребёнок. Сложно ли было построить отношения?

— Семья — моё счастье и опора. Я не знаю, как выглядят моя жена и маленький Лёва, но я вижу их сердцем. Когда-то одна моя знакомая сказала: «С тобой, пожалуй, можно жить и создавать семью. Но рядом должна быть самоотверженная женщина». Наверно, моя жена именно такая. Сложно ли ей, зрячей, со мной — не знаю. Но порой кажется, что она вообще забывает о моей особенности и упрекает, что я что-то не сделал по дому. В такие моменты думаю, не напомнить ли, что я не вижу и потому не могу это выполнить? В целом же стараемся поддерживать друг друга во всём. Платим ипотеку, растим любимого сынишку и решаем вместе проблемы. Конечно, можно прожить как человек в футляре, замкнувшись на своих проблемах, но можно познавать мир и быть счастливым.

Екатерина Евсеева

ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ