Архив:

Чемпион мира по шахматам Станислав Михеев: «Я сделал ход конем»

Декада инвалидов прошла, но осадок остался. О людях с ограниченными возможностями по-прежнему вспоминают раз в год.

«Власти привыкли работать напоказ. Для них важно напичкать мероприятиями первые 10 дней декабря, чтобы отчитаться. А мы вынуждены жить в этой большой потёмкинской деревне, каждый день преодолевая себя», – говорит инвалид-колясочник из Набережных Челнов, двукратный чемпион мира по шахматам в своей категории Станислав Михеев.

Как стать чемпионом?

– Станислав, есть ли универсальный рецепт, как помочь инвалиду выбиться в люди?

– Нужно стимулировать социальные лифты. Спорт – один из них. Раньше из инвалидов-опорников в РТ набиралась сильная сборная по шахматам, для чемпионства не хватало женщины-шахматистки. Но власти РТ каждый год урезали финансирование физкультурно-спортивного общества инвалидов. И вот результат: учеников-инвалидов из РТ у меня больше нет, а в крупных турнирах среди шахматистов-опорников Татарстан представляю только я. А ведь есть перспективные для инвалидов виды спорта. Например, настольный теннис. Среди инвалидов разыгрывают 20 комплектов медалей, и шансы на победу велики. Я сам последние два года тренировался, брал призовые места. Но даже этот олимпийский вид спорта власти РТ, в отличие от башкирских, брянских, челябинских, кемеровских коллег, не поддерживают. Наш тренер работает на голом энтузиазме, видя перпективы учеников.

– К Универсиаде только на строительство спортобъектов потратили 40 млрд руб. Ощутили ли поддержку спорта в Челнах?

– Чиновники поощряют лишь массовые мероприятия, вроде «Кросса Татарстана» или «Лыжни России». Но это пиар-ходы, потёмкинские деревни, создающие видимость поддержки спорта. Под эти задачи власти охотно «пилят» бюджетные деньги. Те же цели отчасти преследуют и крупные спортпроекты. В Татарстане, как и в РФ, многое зависит от прихоти чиновника. Если он любит  тхэквондо, то вложит в него суммы, которых хватит на 10 видов спорта. И хотя в других видах будут успешные спортсмены, их не заметят. Дело не в наличии средств, а в равнодушии власти. Я ощутил это на себе. Даже став чемпионом мира, я продолжал ездить на турниры за свой счёт. Росспорт только пару лет оплачивает нашей сборной поездки на чемпионаты мира и Европы. А как быть с подготовительными соревнованиями?

– Приходится искать спонсоров?

– Да, но это утомляет, поэтому стараюсь зарабатывать и ездить на свои. Веду занятия через Интернет с утра до полуночи. Сами турниры заработка не дают, кроме чемпионата мира, где за медаль платят стипендию (у меня бронза, это около 8,5 тыс. руб. в месяц). Мои победы – лишь аргументы для спонсоров, ходить на поклон к которым вынуждены чемпионы всех неолимпийских видов спорта. В СССР спортсмены не думали, как они поедут на соревнования. Главное было – пройти отбор. А сейчас спортсмен должен брать на себя чужие обязанности. Это как с квитанциями за ЖКУ. Раньше мы платили 7 руб. за двухкомнатную квартиру и в ус не дули, а теперь приходится сверять, сколько киловатт энергии мы потратили, а сколько нам накинули.

Найти свой лифт

– Программа «Доступная среда» действует в РТ уже несколько лет. Есть подвижки?

– Финансовые потоки любой госпрограммы уходят вверх по вертикали власти, и провинции ничего не остаётся. Помните как в сказке «Скатерть-самобранка»? Герои всё разворачивали её: ели, пили, гуляли, пока не осталось три чёрствых куска хлеба. Такова доля районов. В Челнах инвалидам доступен только центр. В аэропорту «Бегишево», например, инвалид даже в туалет попасть не может. Купе для инвалидов в поезде «Челны – Москва» нужно заказывать чуть ли не у руководства вокзала. А в нашем шахматно-шашечном клубе лифт для инвалидов запустили только через год (!) после установки: не могли сдать в эксплуатацию. Что далеко ходить? У меня в подъезде крутые откид-ные рельсы. По ним я не поднимаюсь, а буквально тащу себя и коляску, опираясь на руки. Зимой для меня проблема даже преодолеть свой двор. Стоянок не хватает, и машины оставляют на тротуаре. Летом я могу съехать на проезжую часть, а зимой автомобили накатывают колею, и на коляске не проедешь. В гололёд дворники либо совсем не сыплют реагенты, либо сыплют с горой. Дешёвые средства за зиму разъедают резину на коляске и несколько пар перчаток. Домой возвращаюсь грязный и злой.

– С чего бы ты начал решать проблему доступности?

– С общественного транспорта. В Челнах практически нет больших автобусов, только маленькие, куда коляска не проходит. Конечно, есть трамваи, но на входе в него – четыре ступени. Поймать двух мужчин на остановке ещё можно, а вот когда нужно выйти, часто оказывается, что в трамвае одни женщины. Если решить транспортную проблему, чтобы инвалид мог без помощи добраться в любую точку на карте города, то это будет прорыв.

– Работодателям дают субсидии за создание мест для инвалидов. Легко ли трудоустроиться  человеку в коляске?

– Для нас мест нет. Мой знакомый колясочник Юра Вишневский – очень способный парень. Успешно занимается и шахматами, и настольным теннисом, и армспортом, и танцами на колясках. Очно окончил вуз, разбирается в компьютерах. Решил устроиться менеджером по продаже техники. Но после собеседования услышал: «Вы нам подходите, но… по указу Путина для вас нужно обязательно обустроить место, иначе штраф. А у нас здание старое, ни подъёмник, ни туалет сделать нельзя». Так что Юра перебивается временными заработками.

– Когда о проблемах инвалидов заговорили открыто, общество стало толерантным?

– Колясочник на улицах Челнов – редкость. Гуляя по европейскому городу, наверняка встретишь двух-трёх инвалидов. Не потому, что их там больше. Просто для них создали условия. Если власти РТ сделают доступным хотя бы транспорт, то инвалиды начнут ходить в гости, в кино, в спорткомплексы, и общество увидит, что мы живём рядом. Бывало, люди на улице суют мне деньги, 5-10 руб. Для меня это дикость: я же вышел на улицу не милостыню просить! 

– Если бы не шахматы, чем бы ты сейчас занимался?

– Не знаю. Спился бы, наверное (улыбается). Водка и сигареты, увы, доступнее, чем «доступная» среда. Если вовремя не найти «лифт» (социальный), чтобы подняться, то можно скатиться на дно. Ф. Ницше писал: «Что не убивает меня, то делает меня сильнее». Но даже у этой мысли есть разумные пределы. Поэтому хорошо, что об условиях для полноценной жизни инвалидов хотя бы задумались. 

Александра Дорфман

ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ