Архив:

Не умеем. Не верим. Не слышим.

Проблемы воспитания и образования детей с ограниченными возможностями здоровья

У нас везде умеют создать проблему. Не рождаются дети - проблема, надо платить. Рождаются дети - проблема. Надо платить. Потому что лечить не умеем. Воспитывать не умеем.

Испытание на прочность

А в семьях как? В семьях пытаются вы­жить. Даже родив детей, которых государ­ственная машина списывает как брак. Боль­шинство из тех, кто читает эти строки, зна­ют, о чем я говорю: рождение больного ре­бенка - это катастрофа в семье. Испытание ее на прочность.

Как сталкиваются они с реальностью -так и пропадает желание жить.

Или наоборот, от злости и назло всем слонам и мухам впрягаемся и пашем. Вмес­то больниц и школ, вместо детских садов и социальных служб. Все ложится на плечи семьи. "За грехи", так сказать.

И невдомек тем, кто считает эти семьи изгоями общества, что эти дети и эти семьи если и виноваты в чем-то, то только в том, что имеют силы выжить.

Имеют силы не дать этим детям погиб­нуть.

Имеют силы сделать так, чтобы жизнь этих детей стала счастливой.

Мы не верим диагнозам. Не верим окончательным приговорам. Не верим, что наши дети - "овощи". Иногда и не такое услышишь. "Кусок мяса" - как вам?

На родильном столе услышать может, сдашь?" - это норма для наших родильных домов.

Но самое веселое начинается после при­езда домой.

Зачастую для мамы и папы этот ребенок становится центром Вселенной. Они мечутся в поиске выхода из положения, зажатые между нравственными устоями общества, отвергающими их, и собственным чувством к родному человечку, нуждающемуся в помо­щи.

А социальные и медицинские службы вместо психологической поддержки и помо­щи твердят: "У него же в голове одни ство­ловые клетки. Пусть бы умер". Поверьте, я не свои слова говорю, достаточно высоко­квалифицированного врача - неонатолога из детской областной больницы. Когда я в от­вет сказала, что у меня такой же сын, дожив до 20 лет, поступил в университет, смути­лась, но мнения не изменила.

Их не учат

По немного устаревшей статистике Мин­обрнауки России, которой мы располагаем, дети с ограниченными возможностями здо­ровья составляют 4,5% от общего числа обу­чающихся в общеобразовательных учрежде­ниях. А по данным Росстата, при общем ко­личестве детей-инвалидов 590 тысяч чело­век получают образование 250 тысяч. Из них 140 тысяч обучаются в общеобразователь­ных школах, 40 тысяч - на дому и 70 тысяч -в системе специального образования. Отсю­да вывод - 45% детей-инвалидов школьного возраста не учатся нигде!

Система воспитания и образования тяже­лых детей с особенностями развития, таки-

ми как олигофрения, аутизм, синдром Дауна, а до недавне­го времени и ДЦП с фенилке-тонурией, сводится к поме­щению этих детей в социаль­ные интернаты, где они окон­чательно деградируют. Ог­ромные затраты на их содер­жание до 18-летнего возрас­та в домах-интернатах VIII ви­да сплюсовываются с затра­тами на содержание их же до самой смерти в домах инва­лидов и престарелых.

Считаю нужным напом­нить, что в развитых странах, где умеют считать каждую ко­пейку, на такие затраты не идут - там предпочитают вкладывать деньги в воспита­ние и образование. Но у нас страна богатая и может себе позволить так швыряться деньгами и людьми...

Но это одна сторона медали.

Вторая сторона - ребенок остался с род­ными и близкими. Они решили, что им такая нагрузка по силам.

НО. Они имеют право знать, что это рабо­та на всю жизнь.

Что выходных не будет.

Что если уж мы говорим о реабилитации детей-инвалидов, то этот процесс ограничен временем. Если с ребенком не работают с рождения, в так называемый ранний период, то впоследствии мы получаем кучу проблем с адаптацией уже состоявшегося инвалида в общество.

Кто из родителей это знает?

Кто-то может и догадываться. Но знания, понимания ситуации нет изначально ни у ко­го. Отсюда и надежда на "авось", "перерас­тет" и прочие благоглупости.

Таким образом, вопрос абилитации ре­бенка самими родителями с помощью ква­лифицированных специалистов, даже если таковые найдутся, стоит очень остро.

Недавно одна из мам из Москвы, опреде­лив своего ребенка в группу детского сада для слабовидящих детей с ЗПР, мне написа­ла: "Оказывается, так легко обустроить квартиру для реабилитации нашего сыниш­ки. А мы и не знали!"

Их не учат. Не считают необходимым учить даже тех, кто мечется в поиске ин­формации.

Таких немного, кто не сгибается. Их бы ценить и дать возможность учиться за госу­дарственный счет! Дать возможность спас­ти своего ребенка и кучу других вокруг.

А реально: еще одну мою знакомую, ма­му из Петровска-Забайкальского Читинс­кой области, службы пенсионного фонда потащили в суд, чтобы возвратить посо­бие по уходу за ребенком-инвалидом. Причина - ее приняли на работу в школу, чтобы она обучала собственного сына на дому. Городские власти его учить не уме­ли и не хотели.

Кто мне подскажет, в каких государствах есть такое: если ты обучаешь ребенка сам, то уход за ним ты не осуществляешь?

И ее все-таки заставили выплатить день­ги в пенсионный фонд. Несмотря на то что мы везде писали - начиная с омбудсмена и кончая Минобром.

Желающих учиться не так много. Но они есть. Поддержать бы их, написав в индиви­дуальную программу реабилитации каждого малыша с проблемами в развитии: "один из родителей имеет право получить образова­ние дефектолога за государственный счет". Через 10 лет государство получит экономи­ческий эффект, какой и не снился!

Но для этого надо изыскать деньги. И не маленькие. Кто спонсирует в будущее Рос­сии?

ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ