Архив:

Легко ли быть волонтером в России?

В СМИ появилось возмущенное обращение украинского общественного активиста, который обвиняет чиновников и прессу в полном равнодушии к волонтерству, более того, в создании искусственных препон на пути людей, захотевших посвятить себя оказанию бескорыстной помощи обществу. В России наблюдается подъем волонтерского движения. Есть ли проблемы у нас?

Обращение отчаявшегося украинского волонтера Евгения Попеско под названием "Записки общественного деятеля" появилось в сети недавно, он призывает СМИ обратить внимание на проблемы волонтеров. Приведем цитаты:

"Куда катится наш мир? Если дошло до того, что просишь просто не мешать, а тебе специально ставят препоны…

Хочется сделать добро, а не дают. Ты собираешь ребят, которые готовы абсолютно бесплатно преподавать для детей то, что им нравится, то, что они любят. Обращаешься с предложением к директору школы — выделите нам помещение, и мы сможем творить добро, помогать малообеспеченным, неполным и многодетным семьям, мы сможем забрать ребят с улицы и дать возможность нормального развития. В ответ: "Хрен, у нас есть платные курсы, и ты со своим клубом им только помешаешь".

Далее в статье перечислены все ситуации, в которых волонтеру приходилось сталкиваться с противодействием со стороны чиновников, школьных учителей и руководства интерната для слабовидящих детей. Оказывается, его силами был организован клуб, в котором любой ребенок мог бесплатно заниматься разными дисциплинами — от спортивной борьбы до рисования. Однако волонтер столкнулся с тем, что директора школ, к которым он обращался с просьбой предоставить помещения для занятий, воспринимали в штыки все просьбы.

В данном письме речь идет о проблемах, с которыми сталкиваются украинские волонтеры, но думается, что и российское волонтерское движение испытывает схожие трудности.

Сергей Пчелинцев, координатор Центра защиты семей и движения "В защиту детства" согласился дать комментарий для "Правды.Ру":

"Сегодня перед волонтерами далеко не все двери открыты, хотя чиновники могут оказать большое содействие — договориться с предпринимателями, например, помочь с размещением пунктов помощи, упростить оформление разрешений на размещение сборов и распределения той же помощи. Опять же, к вопросу о детских домах: зачастую волонтеры везут туда помощь, и бывает так, что на неё нет сопроводительных документов. С одной стороны, понятно, что контроль должен быть, а с другой, нужно упрощать систему получения того же разрешения.

Еще одна проблема в том, что просьбы о выделении помещений под центры семей, дома инвалидов и прочие не находят понимания. Лучшие дома заняты коммерсантами, а в плохих домах нельзя размещать социальные службы. Что касается детских мероприятий: при обращении к чиновникам они сразу говорят, что это их не касается, что все мероприятия запланированы уже в бюджет и заложены в программу, и со стороны им помощники не нужны.

В основном все волонтерские дела держатся на самих волонтерах. Там, где надо получить, например, машину для доставки помощи, чиновники крайне неохотно идут навстречу. И опять же, при обращении волонтеров с просьбой вести работу с детьми, общаться в интернатах, часто следует отказ. Конечно, не стоит пускать всех подряд в детские учреждения, но можно упростить допуск для волонтеров от организаций".

Проблемы действительно есть. Впрочем, многие правила, регламентирующие эту сферу — сферу волонтерской деятельности, являются совершенно обоснованными ограничениями. Разве можно допустить человека с "улицы" к детям? Ведь неизвестно, какие цели он преследует, адекватен ли он вообще. И если что-то случится — отвечать будет уже руководство детского дома или интерната. Так что меры перестраховки вполне понятны. Другое дело, чтобы вместе с неблагонадежными людьми не были отсеяны и те, что готовы искреннее помогать и дарить детям и старикам душевное тепло, которого тем так не хватает.

"Правда.Ру" попросила поделиться с читателями своим опытом Елену Альшанскую, руководителя благотворительного фонда "Волонтеры в помощь детям-сиротам":

"Когда речь идет о волонтерстве как виде деятельности надо понимать, что это некий социальный институт, который сложился со временем. И обычно речь идет о том, что это организованная деятельность в составе, чаще всего, группы или организации. Либо бывает, что при самой больнице или каком-то учреждении есть своя волонтерская группа, и человек организованно входит в эту работу. В этом случае он понимает, куда он пришел, на каких условиях, какие есть требования к нему. Например, если ты идешь в больницу, то, скорее всего, это будут определенные медицинские анализы, которые человек должен сдать.

Волонтерская деятельность обычно довольно четко организована: например, группа приходит раз в день и читает детям книжки. Я знаю, что в Москве есть при одной из библиотек, есть такая группа волонтеров, которая занимается именно этим. Если человеку это не интересно, он ищет площадку, на которой делают то, что интересно ему. И, конечно, нельзя допустить ситуацию, когда абсолютно любой человек с улицы сможет войти в любое место и под благовидным предлогом делать все, что ему захочется.

Были истории, когда организованные не очень хорошие группы товарищей, которые занимаются торговлей детьми, пытались войти в детские дома в качестве волонтеров. И, конечно же, если бы все двери, всем были открыты, то они, наверное, легко бы могли осуществить свои замыслы. Но так, к счастью, у них не получилось.

Тем не менее, проблемы, связанные с чрезмерной закрытостью детских учреждений, есть. И повторю, с одной стороны, это правильно — снятие рисков, необходимость в проведении собеседований с волонтерами, хотя бы психологами, какая-то подготовка, обучение. Потому что человек должен понимать, что, когда он придет к больным детям, он может увидеть довольно тяжелую картину, может быть, его эмоциональное состояние просто не позволит продолжать дальше работу, к этому надо человека подготовить.

Как правильно взаимодействовать, например, в детском хосписе. Болезнь, смерть, бедность — они действительно вызывают много эмоций у людей. А мы знаем, как правильно взаимодействовать, чтобы не обидеть, не унизить нашего подопечного. Была ситуация еще в самом начале нашей работы, когда мы еще только-только начинали, тоже ничего не знали и не проводили собеседований, психологического отбора волонтеров. И вот одна девушка пришла в больницу, в палату к детям, и просто два часа стояла и рыдала перед этими детьми. Она не могла с собой справиться, она, конечно, ничего полезного не сделала, а дети тоже были шокированы, они были испуганы, потому что пришла взрослая тетя, плачет у них в палате и не уходит. Были и другие подобные ситуации. Поэтому, мы решили действовать по-другому — отбирать людей заранее.

А негатив в взаимоотношениях с чиновниками есть. Часто бывает так, что сами государственные организации не всегда понимают, зачем им вообще нужны волонтеры, боятся их. И здесь есть такой момент: они, порой, боятся огласки какого-то негативного содержания их деятельности, того, что общество узнает, благодаря волонтерам, нелицеприятные вещи. И поэтому чужие глаза им не нужны".

Есть еще один аспект деятельности волонтеров в детских домах — дети обычно очень быстро привязываются к приходящим к ним людям, и страдают, если человек, неожиданно осознавший, что эта деятельность ему не нужна, покидает их. Поэтому, многие волонтерские организации просто не допускают новых членов до непосредственного контакта с малышами, дают человеку время проверить силу своей мотивации и твердость намерений. До той поры он может помогать материально или организационно.

Что же относительно кружков и секций, организованных на добровольных началах, как в случае с украинским волонтером, также можно понять опасения как педагогов, так и родителей — кто даст гарантии того, что под прикрытием этого кружка не будет на самом деле функционировать секта? Такие случаи были, о них неоднократно рассказывали в прессе.

Говорят, между прочим, что чем дальше от Москвы, тем проще представителям благотворительных и волонтерских организаций дается налаживание сотрудничества с чиновниками, об этом рассказала Дарья Манакова, исполнительный директор МООТ "Клуб волонтеров": "Мы поддерживаем все региональные учреждения — в Тульской, Смоленской, Тверской областях, и хочу сказать, что трудности с чиновниками у нас возникали только в Московской области — чем ближе к Москве, тем сложнее. Они требуют у нас бумаги, распоряжения о том, что мы имеем право посещать детей. А региональные чиновники намного проще смотрят на эти вопросы. Правда, у нас уже сложилась очень хорошая репутация, мы уже несколько лет работаем с этими учреждениями, нам в них доверяют".

Все же чиновники тоже люди, и сделаны не из камня — могут пойти навстречу, если будут стопроцентно уверены в благонадежности обращающихся к ним людей.

Надо сказать, что государство признает наличие проблем в этой сфере. То, что в России зародилось сильное волонтерское движение, которое проявило себя и во время пожаров 2010 года, и во время наводнения в Крымске — это факт, и факт отрадный. Однако данная сфера тоже нуждается в регламентации, и уже довольно давно идут разговоры о новом законе, призванном эту функцию выполнить. Но его проект вызвал такой шквал возмущения во всех кругах общества, что его принятие было отложено на неопределенное время. За что критиковали закон? Прежде всего, за то, что вместо того, чтобы облегчить деятельность волонтеров, дать им какие-то полномочия и ресурсы, предполагалось наоборот, полностью "закрепостить" эту область, принудив волонтеров к обязательной регистрации, как пример.

Общественная деятельность, волонтерство — сфера очень тонкая: ведь все зиждется лишь на личной мотивации людей. И чтобы выдержать меру, с одной стороны, не допустив каких-то злоупотреблений, а с другой, не оттолкнув искренних новичков, надо действовать крайне осторожно и взвешенно.

Остается лишь пожелать, чтобы вместе с водой наши чиновники не выплеснули и младенца. Ведь, на самом деле, во многих случаях помощь волонтера — бесценна.

Надежда Алексеева

Источник: pravda.ru

ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ