Архив:

"Нужно терпение"

Детей с аутизмом и синдромом Дауна готовят к учебе в обычной школе

Почти у тысячи детей с начала этого года был снят диагноз «задержка в развитии», сообщила в среду вице-премьер Ольга Голодец. Всего в России таких детей около 22 тыс. Корреспондент «НИ» побывала в детском саду №19 подмосковного города Истра. Этот детский сад компенсирующего вида предназначен для детей с задержкой развития и другими патологиями. Оказалось, что туда ходят и здоровые дети из неблагополучных семей. А вот больных детей благополучные родители часто туда не отдают, отказываясь признавать, что их ребенок нуждается в помощи специалистов.

За калиткой детского сада худенькая девочка лет шести объявляет: «А мальчики нашли сороконожку!». Это Сонечка, прозванная воспитателями Сусаниным, уводит куда-то толпу последователей. Приходя в коррекционный детский сад, удивляешься тому, что обнаруживаешь тут вполне веселых и бодрых ребят. «Это средняя группа, – объясняют воспитатели. – Через год почти все они пойдут в обычные школы».

И все-таки необычное в этих детях есть. Они поступают в детский сад по результатам ПМПК (психолого-медико-педагогической комиссии). Большинству ставится диагноз ЗПР (задержка психического развития), многим – ранний детский аутизм, есть несколько «тяжелых» с синдромом Дауна, ДЦП (детский церебральный паралич). Задача же коррекционного детского сада состоит в том, чтобы после выхода из него большинство воспитанников смогли учиться в общеобразовательных школах и стали обычными детьми.

Детсад №19 был создан 17 лет назад по предложению врача-психоневролога Натальи Мартынович, которая обратила внимание на то, что детей с задержкой развития становится все больше, а в обычных детских садах работать с ними не умеют. Инициативу поддержали в районном управлении образованием и разрешили взять в штат врача-психоневролога, физиотерапевта, массажиста и по логопеду на каждую группу.

Воспитательница Ирина Свистунова вспоминает, что в первые годы работы приходилось ходить по квартирам, где жили дети, состоящие на учете у психоневролога, и уговаривать родителей отдать их в свой детский сад. Не все понимали, что их ребенок нуждается в помощи. Теперь сюда выстраивается очередь из желающих. Врач Наталья Мартынович говорит, что количество ее пациентов растет чуть ли не в геометрической прогрессии. К примеру, в 1993 году на учете у нее состояло два ребенка-аутиста, в этом году – 19. Обычно в год она оформляет три-четыре инвалидности, а в этом году оформлено уже десять. Причины патологий: плохая экология, курение, алкоголь, неблагоприятное течение беременности и родов. И наследственность: по словам педагогов, многие родители сами закончили коррекционные школы и имеют патологии.

В детском саду много детей из неблагополучных семей. Почти все здоровы, просто «педагогически запущены». А вот больные дети из проживающих в округе семей в детсад попадают не всегда. «Многие родители считают, что такой ребенок – это стыдно, прячут своих детей, – говорит воспитатель Татьяна Шпехт. – Даже не показывают врачам, с другими детьми не дают играть. А это очень важно: понять, принять и вовремя начать лечение. Нам и родителей приходится воспитывать».

Изначально детсад был предназначен только для детей с задержкой развития, а в группах было не больше 10 человек. Сейчас – 15. Пять лет назад сюда начали брать аутистов, три года назад – детей с синдромом Дауна. «Дима был аутист, – вспоминает Ирина Свистунова. – Когда пришел к нам, ни с кем не разговаривал, вернее, разговаривал, но только с собой. На своем же языке. Людей боялся, целый день мог один в уголке просидеть». Такой ребенок живет в своем мире, и его трудно встроить в социальную среду. Педагог должен стать «своим» для аутиста, а затем расширить категорию «своих» до группы. Диму научили не бояться толпы, общаться с другими детьми. Он стал посещать общие праздники. «С такими детьми интересно работать. Когда ты видишь, каким ребенок к тебе приходит и каким уходит», – говорит Татьяна Шпехт.

Зарплата в этом детсаду выше, но работать тут сложнее. То, что обычный ребенок поймет с первого раза, больным приходится объяснять и по пять раз, и по 10. А результат обучения виден к семи годам в лучшем случае. «С ними нужно терпение», – говорит Татьяна Шпехт. Некоторых работников заманивали в детсад возможностью отдать своего ребенка сюда: всегда под присмотром плюс льготы. Многие соглашались, но уходили потом вместе с детьми. Татьяна Шпехт осталась.

Спрашиваю про детей с синдромом Дауна и удивляюсь ответу: «Ничем особенным они не отличаются. Трудности с ними редко возникают. Они легко вступают в контакт, с удовольствием занимаются, очень позитивные. У них только позднее речевое развитие, трудности с обучаемостью. Но это здесь у многих».

Ко мне подводят маленькую Олю. «Оля, как маму зовут?» «Как маму зовут?», – отвечает ребенок. «А папу как?» «А папу как?», – повторяет Оля. «Эхолалия», – объясняют педагоги. У пятилетнего Жени другая проблема. «Женя, скажи «машина». «Ма-ши…» (пауза) «На», – подсказывает воспитатель. «На», – мальчик не договаривает последние слоги слов.

«К нам нужно направлять и обычных детей. У нас были дети сотрудников, здоровые. Они как бы тянули других за собой. Один такой ребенок может изменить всю группу в лучшую сторону, – говорит Ирина Свистунова – Направить к нам здоровых детей можно, но по желанию родителей. А кто по своей воле сюда пойдет? Поползут слухи: ребенок нездоров. Да и если мы берем здорового ребенка, то отказываем в помощи больному».

Любовь Глазунова

Источник: www.newizv.ru

ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ