Архив:

Имеют ли право чиновники называть меня старой?

55 – еще не вечер! Увы, государство думает почему-то совсем иначе

Как же не хочется стареть! Но пенсия - на носу. Деваться некуда - иду в свое отделение Пенсионного фонда, подаю документы... И вот два месяца спустя получаю извещение: «Уважаемая Наталья Эдуардовна! В результате проведенной работы установлено, что Вы имеете право на трудовую пенсию по старости…» А раз так, то мне рекомендуют обратиться с заявлением о назначении пенсии тогда-то и по такому-то адресу.

Конечно же, я обращусь. И на исходе лета текущего года покорно вольюсь в многомиллионную армию российских пенсионеров. Ну, дожила. Так и что? Печаль моя светла. Фигура – стройна (рост – 178 см, вес – 65 кг). Седина – умело (нет, правда, умело) закрашена. Морщины – в порядке, можно без пластики. Гардероб – под стать возрасту, однако нескучный: всё продумано вплоть до носков под достойно-спокойными джинсами…

Одно «но»: стало предательски клинить, когда ко мне обращаются: «Девушка!» Виновата в этом, конечно же, внучка двух лет, зовущая меня так, как ее обучили горе-родители. А вообще-то бабушками сегодня почти никого не называют. Потому что классические бабушки решительно не совпадают не то что с няней Пушкина, но даже с теми же с классическими джинсами. И, конечно, с образом жизни и образом мыслей, когда, как и миллионы твоих ровесниц, истово веришь: 55 - не уже, а еще. В смысле еще не вечер!

Увы, мое государство думает почему-то совсем иначе. Шлет бюрократическую бумажку и не то что намекает, а бьет под дых: «Вам, тетенька, не на рок-концерт и не в спортзал. Вам в очередь в районную поликлинику и в собес. Пожалуйте в старость!»

- Думаете, только вам так пишут? Всем! – Попытались подсластить пилюлю в Пенсионном фонде по Приморскому краю, куда я обратилась с вопросом. – Многие по поводу этой формулировки возмущаются. Особенно граждане с «северов», уходящие на пенсию в 50 лет. Разве ж это старики?!

Так в чем же, говорю, дело? Замените обидное слово «старость» на нейтральное. Скажем, «возраст». И даже не замените, а вспомните, как непонятно зачем забытое. Именно это гуманное слово значится в пенсионном удостоверении моей мамы, как и у всех, кто уходил на пенсию не так уж давно - в 80-90-х годах. Вернитесь к хорошему слову «возраст», и будет всем нам, нынешним юным пенсионерам, тихое счастье…

Но нет, отвечают мне, это никак невозможно.

- Как? Почему?!

Всё потому, поясняют чиновники, что слово «старость» - в законе. Последний ФЗ №173 «О трудовых пенсиях» как был принят депутатами в 2001 году, так с тех пор – не вырубить топором! - и старит себе страну. В этом ФЗ говорится, что пенсия россиянину положена либо по инвалидности, либо в связи с потерей кормильца, либо по старости. Поэтому, мол, так вам и пишут.

Не собираясь критиковать федеральный закон по существу, скажу, как есть: его текст, с точки зрения стилистики, явно антинародный. И ведь не установишь, кто навредил нашим и без того непростым отношениям с родным государством. И никого не накажешь за то, что миллионы граждан, а тем паче гражданок, вскрывая конверты из Пенсионного фонда и читая суровый дежурный пассаж, ежедневно и повсеместно испытывают «нравственные страдания».

Мне возразят, мол, тот, кто писал закон, и себя записал в старики. Тоже ж от пенсии не застрахован. В общем, да. Может, он, этот «тонкий стилист», оттачивая формулировки закона, и чувствовал себя стариком. Более того, возможно, старческим чувствовал себя весь коллектив соавторов ФЗ №173.

Значит им одна дорога – в далекое прошлое, туда, где все стеснялись быть молодыми и старались добавить возраста: отпускали бороды, надевали при хорошем зрении очки, подкладывали утолщения под платья и сюртуки… Сегодня-то, в эпоху всеобщего омоложения, все как раз наоборот: стареть – неприлично, если, конечно, понимать под словом «стареть» неухоженность, маразмы и немощь.

В Румынии, например, есть даже Институт борьбы со старостью. На Западе вообще на слово «старость» табу. Вместо него – симпатичный такой «третий возраст», т.е. период активной жизни, который начинается с выходом на пенсию». Или, как прекрасно формулирует наш Владимир Яковлев, пенсионный возраст – это возраст, когда можно, наконец, пожить в свое удовольствие. Возраст счастья. Такой вот сегодня имеет место, если опять же по Яковлеву, новый мировой тренд.

А старость – понятие относительное. Это ясно и без Эйнштейна.

Как ясно и то, что всего-то и надо: заменить одно слово в Законе. Вычеркнуть «старость». Вписать что-то другое, благо наш русский язык и велик, и могуч. Это не требует ни миллиардных бюджетных вливаний, ни митингов, ни революций. А «старики» - ей богу! - оценят.

Наталья Островская

Источник: www.kp.ru

ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ