Архив:

"Люди мне интересны много пережившие, мудрые, добрые..."

Стояла, смотрела на нее и мучилась: где же я видела эту девочку? Эти длинные волосы, живые, веселые глаза, эти нежные и сильные руки художницы — они в постоянном движении, они летают, порхают, живут, словно сами по себе, эти руки... Я чуть-чуть понимаю жестовый язык глухих, но именно только чуть-чуть, чтобы понять, что она, эта девочка, эта почему-то, откуда-то знакомая мне художница рассказывает о своих картинах.

Да и сами картины ее — видела же, знаю, помню! И эту манеру, этот стиль — коллажная живопись, мне очень, очень хорошо знакома, и вот эта Мать-Мадонна — ну видела ведь. И не раз! В Центре социального обслуживания «Мещанский» проходила торжественная церемония награждения победителей творческого конкурса для людей с инвалидностью «Побеждай и путешествуй!» В зале было уже не протолкнуться, сотрудницы ЦСО озабоченно несли из разных кабинетов разнокалиберные стулья и кресла. А мы с Марией Кулик, председателем фонда «Качество жизни», которая этот конкурс и организовала, и провел, стояли и беседовали в фойе, где была развернута небольшая выставка работ победителей конкурса, и среди них — работы, картины Кати Крицкой; и она сама так весело и оживленно о чем-то рассказывала кому-то… Катя… Катя?!

Ох, ну конечно же! Весной дело было, в Галерее Зураба Церетели, где наш титанический мэтр встречался, общался с молодыми ребятами, инвалидами, московскими художниками, проводил мастер-класс. Вот тогда и видела эту девочку, и с папой ее познакомилась, конечно, точно!!! Но ее удивительная, совсем не каноническая, но такая родная, теплая, живая Мать-Мадонна и три девочки — где-то ведь я ее видела раньше, еще до Галереи Церетели, на какой-то открытке, на буклете… Где, когда?

…А церемония награждения победителей конкурса вот-вот должна была начаться, и для долгого общения и выяснения всяких обстоятельств не было уже времени, но Катя написала мне адрес своей электронки, и мы условились, что обязательно спишемся с ней.

Про дедушку и прапрадедушку

И списались. И выяснили! Что мир тесен до невозможности, что, оказывается, мы знакомы с ее мамой, Ириной Викторовной Нефедовой, художницей, и что в прошлом году была я у нее на занятиях той самой коллажной живописи, которую она придумала, — эту уникальную методику арттерапии для детишек с ДЦП.

И была у меня про нее небольшая статья.

«Катя, — пишу ей, — это просто фантастика!» И, разумеется, тут же напрашиваюсь к ним в гости, но прежде забрасываю ее вопросами, которых у меня куча: и про ее творчество, и откуда берутся ее образы — тот, например, старик с картины «Городской философ»; и о чем мечтает, и кто любимые художники, и прочее в таком роде, а еще — чего НИКОГДА, ни при каких обстоятельствах не будет на ее картинах… « Дедушка с собакой — это наш дедушка, — пишет мне Катя. — Он родом из Сибири, старовер. К сожалению, уже умер. Он был очень РУССКИМ и заложил в меня с сестрами ощущение того, что мы — русские. И Родина — понятие не абстрактное.

Вообще я очень люблю типажи — старушек и кошек, этот дедушка — парная картина к бабушке с котом. И люди мне интересны много пережившие, мудрые, добрые… А натолкнуть на идею картины может многое. Случайно увиденный образ в ветвях деревьев, свете фонарей или навеет сон.

Здесь полуреальность, полусны. И мечты, и фантазии. А мечта у меня пока — мастерская. Чтобы можно было спокойно работать, потому что сейчас такой возможности нет. У нас семья — пять человек, а мне нужно пространство. Учила меня моя мама, профессиональный художник.

Я ходила в ее художественную студию при Детском центре «Святая Татьяна». Моих любимых художников множество: и Климт, и Ван Гог, Кароль Бак, Моне, Суламифь Вюльфинг, и мой прапрадед Степан Эрьзя, то есть и современные иллюстраторы, и символисты, и прерафаэлиты.

В своих картинах я никогда не буду изображать насилие! Его слишком много в жизни...» …Катин предок — Степан Эрьзя?! Неужели тот самый, знаменитый Эрьзя, художник, скульптор самобытнейший, с потрясающей судьбой, взявший себе псевдоним по названию одной из мордовских народностей, а настоящая его фамилия — да, вот именно, Нефедов! Мастер, чьи деревянные скульптуры, раз увидев, забыть невозможно; художник, уехавший из России в далекую страну Аргентину, но потом вернувшийся на родину в 50-х и открытый заново для восторженных ценителей и почитателей… Да, вот именно — тот самый.

И я уже ничему не удивляюсь: когда такая генетика!

Кошкин дом, собачий приют

А когда на двери подъезда висит изображение хитрой кошачьей физиономии и начертаны такие вдохновляющие строки: «Васька-хаус. Здесь каждый кот себе найдет, чем правильно набить живот!» — а на первом этаже деревья, нарисованные на стене, почти в натуральную величину, — то нетрудно догадаться, что ты попал в нужный дом, теплый дом, добрый дом — дом, где правит и царит любовь к людям и животным. И творчество, конечно. Где в прихожей, и в комнатах, и в коридоре, и по всем стенам — картины и картины, но ты не успеваешь их рассмотреть, потому что тебя немедленно усаживают пить чай; а еще с порога на тебя набрасываются с приветственным лаем две симпатичные таксы, и кот ужасно гордый и загадочный тут же бродит — ну как есть настоящий Сфинкс! И хозяйка говорит, что животинушек было гораздо больше, подкидышей, но многих раздали, и вообще тут дело «на поток» поставлено — подбирать, подкармливать и раздавать («Васька-хаус»!). То есть с «кошачьей тематикой» здесь дружат не по-детски, и я вспоминаю тот урок арттерапии и коллажной живописи, с которого мое знакомство с Ириной Викторовной началось — там ведь тоже коты фигурировали...

Она окончила Суриковское училище, работала на студии «Союзмультфильм», занималась любимым делом, и ни о какой арт-терапии и мыслей тогда не было, но случилось несчастье, беда пришла нежданная: дочка, девочка, первенькая ее Катя родилась глухой.

Ошибка врачей, стечение обстоятельств роковое, нелепая, злая случайность судьбы — что теперь об этом говорить? Но что было делать тогда — заломить руки? Замкнуться в своем горе, закрыться от мира, отказаться от радостей и надежд, вырастить дочь с осознанием того, что она «не такая, как все», с кучей комплексов, сделать ее несчастной?! Ну уж нет! Это не про них, не про Нефедовых. А она, Ирина Викторовна, художница, лучше иных-прочих понимала и чувствовала, что мир многогранен, и беспределен, и безграничен, он широкий и яркий, этот мир, в нем есть и свет и тени, но если даже одна какая-то его сторона закрыта от тебя, недоступна тебе — сколько же еще остается граней, возможностей! Только не опускать руки, только работать, только верить и творить, только сделать так, чтобы она, ее Катя, не стала изгоем в этом большом мире, чтобы не оказалась одинокой, неприкаянной, ненужной! И вот уж чего нет, так это одиночества: две сестры, две любимые подружки у Кати — Даша и Лиза, и еще куча друзей и подруг, и мальчик — ну, вы понимаете, да? В общем, все как надо, все как должно быть! Но главное — дело, которому научили мама и папа, больше, конечно, мама. Их творчество, картины, их уникальная коллажная живопись.

И бог ты мой, какие комплексы, какая «ненужность», когда и на выставки едва ли не по всему миру она ездит, и в разных фестивалях участвует, и в конкурсах побеждает. Вот только что в Париже еще ни разу не была — так теперь будет, побывает, мечту свою исполнит — «Мону Лизу» увидит.

…А я подумала о том, что, может быть, главное — с точки зрения человеческой и божеской, — что не только за свое счастье и счастье своей дочери, своей Кати сражалась Ирина Нефедова. Ведь ее арттерапия открыта для всех, ее уроки доброты и творчества, занятия, которые она ведет с детьми и родителями, методика, которую придумала, — уникальная, замечательная методика — и правда способна творить чудеса…

Про коллажную живопись

Карандаш и бумага, кисти, краски, холст… А может быть, «возможны варианты» и возможна другая техника? — Конечно, возможна, и даже нужна! Техника наша возникла в процессе занятий с глухими детишками, практически случайно, но была взята на вооружение из-за ее явного терапевтического эффекта, — рассказывает Ирина Викторовна.

— Это случилось после бесланской трагедии, мы смотрели по телевизору этот репортаж, многие плакали… И детишки в едином порыве сделали из кусочков бумаги тот самый первый коллаж, где ангел укрывает крыльями ребенка. Потом мы попробовали применить коллажные фрагменты и в других картинах, искали, фантазировали… И за семь лет родилась методика арттерапии «коллажная живопись», а для начинающих — просто коллаж.

Техника обладает выраженным терапевтическим эффектом. Ребенок, который складывает картину, как пазл, работает с мелкими деталями. И это тактильно-сенсорное воздействие на нервные окончания пальцев стимулирует работу полушарий головного мозга, стимулирует речь, фантазию детей, развивает воображение и приучает думать, ведь надо постараться увидеть цельный образ среди множества деталей! Слабослышащие ребята в процессе обучения значительно расширяют свой словарный запас. Детишки с ДЦП, у которых спастические парезы рук, учатся точно класть кусочек бумаги на его место. Еще в процессе урока я много рассказываю о знаменитых художниках, иконах, музеях, о нашей истории. А как замечательно, что в этом творческом процессе участвуют мамы, бабушки! А цветотерапия и вообще всем нужна! …Когда я уходила из этого замечательного, доброго и ставшего мне за какой-то час уже почти родным дома — такие там люди! — такса со смешным именем Ложка цапнула меня за ногу.

Не сильно так. Почти ласково.

И я поняла это как намек в том смысле, что не хотела отпускать.

Ну, значит, надо будет обязательно вернуться… А та самая картина — я поняла, я догадалась! — на которой Мать-Мадонна и три девочки — это же так просто: это мама Ирина Викторовна, Лиза, Даша и она сама, Катя…

Ольга Мозговая

Источник: vmdaily.ru

ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ