Портал №1 в России по проблемам людей с инвалидностью
Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям

Архив:

Страсть и мечта Петра Беды. Охотника

Иногда мы перезваниваемся с ним просто так, не по делу:

— Мое почтение Петру Михайлычу! Как порох в пороховницах? Не отсырел? И много ли дичи в ягд… даш... тьфу! Короче: много настрелял?

— Та нормально настреляли, — смеется он в трубку и опять в который раз спрашивает: когда я-то с ним на охоту поеду? А я в который раз говорю, что «птичку жалко»

И вспоминаю, как он в первую нашу встречу рассказывал о страсти своей охотничьей — до того вкусно и завлекательно рассказывал, ну прямо Тургенев!

— Понимаешь, вальдшнеп — это птица такая, лесной кулик, вот с та-аким носом-клювом! И на него только вечером можно выходить, утром нельзя. И только самцов стреляем, самочек — нельзя, они же должны птенцов высиживать… В лесу хорошо, он ведь живой, лес-то!

…Мы курили с ним тогда на лестнице, на его четвертом этаже, куда он выехал со своей коляской: дома, при своих девчонках, не курит.

«Девчонки» — это жена и дочь Петра Михайловича Беды, и я, помнится, тогда еще подумала: вот женщина отважная! Не побоялась выйти замуж за мужика с такой стремной фамилией, а сама поменяла или нет — так и не спросила, постеснялась… Хотя у них, на Черниговщине, откуда родом Петр Михайлович, — фамилия как фамилия. От отца досталась, так же как и страсть охотничья — поскольку был отец лесником, и маленький Петька (чего уж теперь скрывать-то?) тырил у отца ружье и ходил в лес, НА ОХОТУ, как большой-взрослый.

И охота, зверье, добыча — они у него в крови! А в общем судьба простая: учился, в армии служил, работал на заводе сварщиком.

А потом та незабываемая поездка в Москву и встреча, ставшая главной в жизни. Или, может, лучшая его охота?

Правда, непонятно, кто кого тогда наповал сразил: он ее или все-таки она его. Какая разница, если — с первого взгляда, если — любовь… И остался Петр Михайлович в столице нашей Родины.

И пошел служить в милицию. И дослужился до капитана. И женился на любимой женщине. И родилась у них дочка Оксана.

…А потом беда у Петра Беды случилась — и не «бандитская пуля», не «при выполнении служебного долга» — на любимой своей охоте, нелепый трагический случай…

— Не хочу, не буду я об этом рассказывать, ладно?

Я что, зверь?! Выспрашивать-выпытывать? Ведь дело не в том, ЧТО и КАК произошло, а в том, КАК человек ПОТОМ, после ЭТОГО, вследствие и впоследствии живет; как ему с родными — и как с НИМ родным? Господи, сколько раз выслушивать приходилось о близких инвалидах, с которыми случилось в расцвете сил и лет несчастье, душераздирающие эти истории: «сидит как сыч, замкнулся», «всех ненавидит», «пьет»… И как нечасто встретишь человека светлого, ясного. Любимого и любящего — и разве этого так уж мало, по нынешним-то временам?

Он даже печальные и довольно-таки, скажем, противные истории, связанные с перипетиями своей инвалидной жизни, умудряется рассказывать с улыбкой, а то и со смехом. Как — было дело — воевал с чиновниками из медико-социальной экспертизы, которые ему, колясочнику, пытались отказать и под любыми предлогами не вписывали в ИПР «активную» коляску; а ИПР — это индивидуальная программа реабилитации, для инвалида, кто знает, «волшебная бумажка»… Ну, видит охотник, что выхода нет, схватил телефон и позвонил в Департамент социальной защиты, Татьяне Александровне Потяевой, заместителю министра.

И — о чудо! — тут же все его неразрешимые вопросы быстренько решились. То есть «выстрел» получился знатный.

…Сейчас у Петра с коляской проблем особенных нет — ну так это спасибо центру «Преодоление», где он уже пару раз проходил курс реабилитации, где здорово помогли капитану-охотнику.

И охоту не бросил, и ждет каждый год, как счастья, как встречи с любимой, когда сезон откроется и друзья отвезут в лес…

Другая беда у Петра Беды: четвертый этаж, старый дом без лифта.

— Я бы работал! Машина есть, спасибо ребятам, помогли. Руки на месте, голова тоже. Но ты представляешь: каждый день туда-обратно с четвертого этажа? А «надомником»…

Да уж, не бисером тебе вышивать, в самом-то деле — мужику, охотнику…

— Ну что, Юрьевна, пойдем на охоту? — спрашивает он меня каждый раз, когда созваниваемся.

Не, говорю, Петр Михайлыч: наше, женское дело — в пещере сидеть и ждать, когда ты с добычей вернешься, верно ведь?

Ольга Мозговая

Источник: vmdaily.ru