Портал №1 в России по проблемам людей с инвалидностью

Архив:

Давыдовский лагерь особого назначения

Он в равной степени идёт на пользу как больным детям, так и тем, кто помогает им. Завершилась первая летняя смена в православном лагере в селе Давыдово Борисоглебского района. «Северный край» уже рассказывал своим читателям об этом лагере («Что Бог в Давыдово послал» 5 августа 2010 г.). Ну а что происходит здесь сегодня? Как живут тут дети?

Ласточкино гнездо

Вроде, всё, как всегда и как везде. На праздничном концерте, посвящённом завершению смены, пели, читали стихи, играли на музыкальных инструментах, танцевали. Вот только среди артистов те, кого официальные медицина и педагогика зачастую даже в «нестроевики» не зачисляют – дети с синдромом Дауна, аутисты, больные ДЦП (детским церебральным параличом)… Вместе с ними выходили на сцену и их родители – подпевали, аккомпанировали, были партнёрами в танцах. И, честное слово, талантами никого из них Бог не обделил. Кажется, даже ласточки аплодировали им крыльями, весело кружась в поднебесье.

В Давыдове птицы живут не первый год. Десятки гнёзд свили они под крышей храма и колокольни, недалеко от которых и проходил концерт. У ласточек недавно появились птенцы. Выкармливая их, родители летают туда-сюда, сменяя друг друга. Вот так и мамы этих ребятишек в обычной жизни ни на минуту не могут оставить их одних, ведь даже взрослые они нуждаются в чьей-то помощи и защите. Но в Давыдове всё иначе.

Соня и её стихотворение

– Мы здесь в пятый или шестой раз, – рассказывает Евгения Николаевна Шаталова, мама восемнадцатилетней Сони Шаталовой. – Ей здесь нравится, мне тоже. Соня ходит, куда хочет, на неё никто не косится, никто не делает замечаний за её нестандартное поведение. Она чувствует себя здесь обычным человеком. И я тоже – обычным, а не мамой тяжело больной девочки.

У Сони аутизм. Это нервное заболевание возникает из-за нарушений развития головного мозга. Характеризуется выраженным и всесторонним дефицитом социального взаимодействия и общения, объясняют медики. Аутизм они называют болезнью XXI века. Но, может, просто именно сейчас врачи, психологи и педагоги всерьез занялись им. Или время такое, что человек замыкается, словно в кокон, не желая общаться с окружающим его внешним миром. Среди аутистов немало талантливых людей. У Сони, рассказывает её мама, абсолютная грамотность, и она с восьми лет пишет стихи. Их у неё много, хватит, наверное, не на одну книжку. Евгения Николаевна читает одно из них, написанное прошлым летом в Давыдове: «Я принимаю ветер/ Ещё лошади тёплая морда ложится мне на плечо./Ветер ворвался мне в сердце/ Разом весь мусор прочь/Я радуюсь солнцу и звёздам/ Здравствуй, подруга-ночь».

«Профессор» Олли и все, все, все

Лошади и собаки в Давыдове – большие друзья детей и взрослых. В лагере есть своя конюшня, куда ребята ходят каждый день по послушанию – всё равно, что на дежурства. Убирают загоны, кормят и чистят животных. Есть своя ферма, которая поставляет к столу творог, молоко, сметану. Там тоже находится дело для ребят и родителей. «Общаясь с животными, наши дети учатся преодолевать страхи и любить братьев наших меньших », – говорит одна из мам. В конце дня в качестве поощрения за хорошую работу мальчишкам и девчонкам разрешают проехать верхом на лошади. А для «децепэшников» – это своеобразное лечение, ипотерапия называется.

Четыре года назад впервые приехала в Давыдово Татьяна Львовна Любимова, руководитель московской школы «Солнечный пёс». Там успешно используют собак – канистерапию – в лечении пациентов с диагнозами ДЦП, аутизм, синдром Дауна, задержка психического развития, умственная отсталость.

Метод этот ещё в 1961 году применил американский психотерапевт Борис Левинсон. Он заметил, что случайное присутствие его собственной собаки – золотистого ретривера в кабинете, где он вёл приём ребёнка-аутиста, помогло маленькому пациенту выйти на общение. Доктор стал специально приводить собаку в клинику и эффект повторялся. И сегодня канистерапия применяется уже в Польше, Англии, Чехословакии, Новой Зеландии, Франции, Японии, России.

О своих питомцах – тоже ретриверах – двенадцатилетней Олли, которую Татьяна называет «наш профессор», восьмилетней Ники и её дочке Джой, что по-английски значит «радость», она рассказывает с почтением, но не очеловечивает их. «Собаке дано право быть тем, кто она есть. У неё свои собачьи преимущества. Она не только много понимает, но и много чувствует. И благодаря этому дает возможность хорошо работать с ней», – говорит Татьяна Львовна. Дефектолог по профессии, она нашла удачное сочетание своего ещё детского увлечения собаками и образования.

Любимова – автор оригинальной методики лечения, суть которой в следующем. Ребенок, даже если он тяжело умственно отсталый, взяв в руки поводок собаки, должен ощутить, что такое большое и красивое существо слушает и понимает его. Принимает его таким, каков он есть. Всё это повышает самооценку ребёнка, ему интересно с собакой, у него повышается мотивация к общению с ней. Сначала это происходит через поводок, потом – руки, движения. Далее при одной собаке ребёнок замечает и других животных, человека, который работает с ними. Круг его внимания расширяется всё больше и больше.

Занятия с детьми Татьяна проводит индивидуально, хоть они и групповые. К тому же для каждого заболевания требуются специальные упражнения. Для ДЦП – на расслабление спастических мышц, с их помощью формируется двигательный рефлекс. У ребёнка с умственной отсталостью канистерапия помогает развивать координацию, память, пространственную ориентацию.

Собаки на занятиях действуют на равных с человеком – наставником, тренером. Они очень хорошо обучены, и Татьяна Львовна почти не обращает на них внимания. Лишь иногда тихонько отдаёт команды животным или жестом показывает, чего ждёт от них, и они подстраиваются под неё. Иногда в работе ей помогают её собственные дети – Алёша и Маша. Они показывают сверстникам, что надо делать, что этих собак совершенно не надо бояться.

Многие хотят иметь собаку дома. Но как специалист Татьяна Любимова не рекомендует это всем родителям, особенно больных детей...

– Им очень важен дом, – говорит она.– Пословица – мой дом – моя крепость для них имеет буквальное значение. И дом – это единственное место, где они более или менее чувствуют себя комфортно. А если в этот дом врывается щенок с непредсказуемым поведением, который может и прикусить, и толкнуть нечаянно, то дом для ребёнка становится ещё одним источником опасности, – объясняет Татьяна Львовна.

«Наш храм лучше»

Из-за канистерапии приехала в лагерь с Алтая со своим внуком Алёшей Галина Викторовна Кологузенкова.

– Конечно, не только из-за этого. Но когда узнала, что в лагере есть возможность заняться канистерапией, окончательно решила – едем. Алёша боится собак и ему надо преодолеть это в себе, – говорит женщина.

У её внука тяжёлая форма ДЦП. Папа его ушёл из семьи, когда мальчику было четыре года, не выдержал трудностей. А когда Алёше исполнилось девять лет, погибла его мама, дочь Галины Викторовны. И бабушка Галя взяла на себя все заботы о внуке. Она опекает Алёшу даже в бытовых мелочах, так как обслужить себя он может не во всём и не всегда. Раньше они ездили в детские реабилитационные центры на Алтае, в Новосибирске, Москве, помощь лечебная и адаптационная была хорошая. Но когда Алёше исполнилось 18, всё это вдруг кончилось, и они оказались никому не нужны.

А сидеть только дома вдвоём 24 часа в сутки очень сложно, продолжает Галина Викторовна свою историю. Ярославская племянница рассказала ей о лагере в Давыдове, что, хоть и нет тут бытовых удобств официальных реабилитационных центров, но грамотное профессиональное лечение, а главное – постоянное совместное общение сверстников, здоровых и больных, творят чудеса. В апреле Галина Викторовна нашла на сайте лагеря анкету, которую выставляют для желающих поехать сюда, заполнила и отправила её, и вскоре получила приглашение.

– Приехали, первую неделю лил дождь, и мы никуда не выходили. Отец Владимир привёз нам обогреватель из Борисоглеба, стало теплее. Потом погода наладилась, всё стало хорошо. Если мне надо было куда-то уйти, иду, Алёша остаётся с волонтёрами и я спокойна. Здесь мы просто так не сидим, есть послушания. Кто-то идёт на ферму или дрова складывать, дежурит в трапезной и на кухне, сами по послушанию убираем туалеты – там очень чисто. Каждый день вывешивают список послушаний с фамилиями тех, кто их исполняет. Послушания есть для взрослых и детей, и все это принимают. Здесь впервые я смогла исповедоваться у батюшки, причаститься Святых Христовых Таин, дома ведь некогда выбраться в церковь. Вместе со всеми мы с Алёшей побывали в Ростове Великом, Борисоглебе, осмотрели достопримечательности, побывали в храмах. Ему везде понравилось, но сказал мне: «Наш храм лучше», а «наш» – это Давыдовский.

Батюшка как-то дал нам задание: пофантазировать, каким бы мы хотели видеть лагерь в будущем. Знаете, мы, родители и бабушки больных детей, конечно, думаем о том, что с ними будет, когда нас не станет. Психоневротический интернат – это худшее, что может быть, так считают все. Вот если бы здесь, в Давыдове, удалось построить стационар – коттеджи, где наши дети могли бы жить так, как это практикуется в лагере, – говорит Галина Викторовна.

Про девочку, потерявшуюся в своих волосах

Железные вагончики, где живут ребята и их родители. Армейские палатки для волонтёров – мальчиков и девочек. Высокая походная колокольня, по звону которой строится лагерная жизнь от рассвета до заката. Переоборудованное под столовую здание местной общины. Площадка для зарядки и занятий. Деревянные дощатые столы, за которыми под открытым небом устраиваются с книжками и тетрадками, чтобы записать чей-то опыт и советы, родители и волонтёры. Ферма, конюшня. Есть ещё площадки с качелями и концертная, палатка с играми – всё это Давыдовский лагерь. Людям с претензиями он, наверняка, не понравится. Некомфортно. Но того, кто проникнется его духом, поймёт суть здешней жизни, лагерь манит к себе. Недаром, побывав в нём однажды, дети и взрослые едут сюда опять. Вот и Галина Викторовна Кологузенкова собирается приехать сюда на следующий год, если Бог даст.

– Считаю, что Ярославской области очень повезло, что есть у них такое село Давыдово, из которого со временем многое из того, что касается отношения к людям, детям, жизни, самим себе, разойдётся по всей стране. И, может быть, отсюда начинается возрождение России, – говорит Виктор Гаврилович Кротов, писатель и руководитель детской литературной студии в Давыдовском лагере. Он приезжает сюда уже четвёртый год, впервые приехал почти сразу после тяжелого инсульта и здесь ожил. В студии у него занимаются дети и взрослые. Многие здесь начинают писать стихи, рассказы. В лагере выходит газета, отражающая их творчество.

А ещё здесь работает студия мультфильма, руководит которой Мария Горская. За лагерную смену она делает с детьми пластилиновые мультфильмы, в которых ребята, в том числе и тяжелобольные, всё делают сами – лепят, снимают, озвучивают.

В Давыдове дети с диагнозами ДЦП, аутизм, синдром Дауна играют в спектаклях вместе со своими здоровыми сверстниками. Им это очень нравится. Во всяком случае, они очень тщательно раскланиваются по завершению его на аплодисменты, которыми их щедро награждают зрители.

В этом году спектакль состоял из маленьких притч, которые написал Виктор Гаврилович. Там была новелла про девочку, которая потерялась в своих волосах. Она долго не могла из них выбраться. И только друзья помогли ей в этом. Точно так и в лагере. Здесь каждый готов подать другому руку, или учится делать это.

– На самом деле, мы тоже учимся у наших подопечных многому, – говорят ребята-волонтёры Артём и Даша. – Приходится смирять себя, в чём-то поступаться чем-то своим, как оказывается потом не самым важным. Помочь человеку гороздо важнее. Не всё даётся сразу, но мы видим и другое: как стараются преодолевать свои недуги ребята, и учимся у них.

Волонтёры

Они очень разные. Студенты, недавние выпускники вузов, школьники, взрослые люди. Так и было задумано изначально отцом Владимиром – объединить здесь всех, больных и здоровых, детей и взрослых. Объединить хотя бы на летнюю смену. Для больных – это ступенька в социальном росте, социальном общении, которого они лишены в обычной жизни. Для здоровых – школа милосердия, без которой не станешь человеком.

Вообще-то, отец Владимир предпочитает называть волонтёров иначе – добровольцами.

– То, чем они занимаются здесь, – говорит он, – это добровольное служение Богу и ближнему. Молодёжь всегда жаждет проявить себя в чём-то, жаждет подвига, теперь говорят – драйва, адреналина, ищет острых проявлений. А здесь не надо никаких глупостей. Здесь их энергия уходит на очень полезное дело – служение ближнему. И сторицей воздаётся тому, кто часть своей жизни отдаёт этому.

В Давыдовском лагере даже младшие школьники – ребята девяти-десяти лет – охотно участвуют в делах милосердия – возят коляски с детьми-инвалидами, остаются с ними, пока их мамы заняты другими делами. Школьники чистят сельский пруд, чтобы в нём могли купаться другие дети, трудятся на огороде, где выращивают овощи и зелень для общего стола.

– Мы все хотим, чтобы наш лагерь стал не просто местом отдыха, а помогал нашим детям, больным и здоровым, развиваться, социализироваться, – говорит одна из мам. Мы хотим, чтобы они стали настоящими людьми, гражданами нашей страны, чтобы они духовно росли и приносили пользу обществу.

И, надо сказать, стараются делать это. Все вместе. Без выхождений на площади, хождений по властным структурам, оппозиционных разговоров. Просто делают. Бог им в помощь!

Ирина Хрупалова

Источник: sevkray.ru

ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ