Портал №1 в России по проблемам людей с инвалидностью
Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям

Архив:

Профессор Шевцов: "Адекватному пониманию проблем инвалидов мешают мифы в общественном сознании"

…После тяжелой травмы маленький Андрейка не смог вместе со своими ровесниками пойти в школу. Многочисленные операции, закованные в гипс ноги — и так не месяц, не два, а несколько лет. Учился дома, настойчиво и упорно, часто один на один оставаясь с учебниками. В третий класс пошел самостоятельно, хотя преодолевать большое расстояние, передвигаясь на костылях, было ой как трудно. Школу закончил с золотой медалью. Ленинский стипендиат (люди старшего поколения знают, что это означает), успешный выпускник физического факультета Симферопольского государственного университета поступил в аспирантуру, защитил кандидатскую диссертацию по теории сверхпроводимости, стал доцентом кафедры теоретической физики, попал на стажировку за границу, где ему затем предложили работу. Казалось бы, карьера молодого ученого складывалась удачно, и тут он, к удивлению своих коллег, принимает иррациональное решение…

У него была возможность остаться за рубежом — стажировался и работал в нескольких европейских странах. Однако отверг предложения о научной и преподавательской работе и вернулся на родину, чтобы заняться… социальной сферой. Его фраза «Адекватному пониманию проблем инвалидов мешают мифы, которые укоренились в общественном сознании», поначалу показалась мне непонятной, но потом осознала ее глубинный смысл.

— Андрей Гарриевич, что побудило вас, физика-теоретика, сделать крутой поворот в жизни — заняться гуманитарной сферой, в частности проблемами медико-социальной реабилитации инвалидов и коррекционным образованием?

— Наверное, это было обусловлено как внешними социальными факторами, так и внутренними, личностными. К переквалификации в гуманитария и профессиональному овладению социальными технологиями меня побудили политические катаклизмы и экономические трансформации, происходившие в нашей стране. Эпоха застоя не способствовала интересу к реальной жизни — тогда многие ученые и художники свою творческую энергию вкладывали в философию и абстракции. Я планировал жить в мире формул и неживой природы.

— Вероятно, какие-то обстоятельства подтолкнули вас к мысли о том, что в жизни есть вещи важнее формул?

— Когда я увидел, как грамотно и рационально в Европе устроена жизнь людей по «реальному социализму» (в 1995 году стажировался в Германии, занимался научной работой в Австрии), возникло желание самому приобщиться к перестройке нашего общества. И я сознательно решил влиять на социум через профессиональную и общественную деятельность.

— Психологически это, наверное, далось непросто?

— Да, в моем сознании всегда происходила борьба между «физиком» и «лириком». Помните, какие две вещи больше всего волновали Иммануила Канта, — звездное небо над головой и моральный закон внутри человека. Я рассудил, что звезды ожидали нашего познания миллиарды лет, так что могут еще подождать. А больные дети ждать не могут — кто-то должен помочь им сейчас.

С середины 1990-х проблемы социализации и обучения детей и молодежи с ограничениями жизнедеятельности стали мне намного ближе, нежели теория сверхпроводимости, которой я посвятил десять лет своей жизни, работая доцентом кафедры теоретической физики Симферопольского государственного университета. Хотя фундаментальная физика всегда останется в моей душе как первая любовь…

— Чем вы занялись после возвращения на родину? Удалось ли реализовать свои идеи в новой профессиональной сфере?

— Мне повезло инициировать или же быть активным участником нескольких социальных проектов в сфере обучения и реабилитации людей с ограничениями жизнедеятельности. Первым таким проектом было негосударственное учебное заведение для интегрированного обучения молодежи с инвалидностью — Открытый Таврический колледж. Потом — работа в команде по созданию первого в государстве университета интегрированного типа — Открытого международного университета развития человека «Украина». Под руководством академика П.Таланчука работал проректором этого университета и заведующим кафедрой естественных дисциплин. На должности заместителя директора по учебно-реабилитационной работе принимал участие в создании Всеукраинского центра профессиональной реабилитации инвалидов Министерства труда и социальной политики Украины и т.п.

— Таким образом вы имели возможность воплотить свое видение социальных технологий и как государственный служащий. Вы занимались финансовыми вопросами как заместитель директора Фонда социальной защиты инвалидов Украины и председатель его тендерного комитета. В какой мере это касалось идей социальной реабилитации инвалидов?

— Практическое воплощение любой, даже самой передовой, гуманитарной идеи невозможно без экономической основы. В условиях нехватки материальных ресурсов для выполнения программ по социальной реабилитации граждан с инвалидностью система государственного управления нуждается в новых методологических подходах и социальных технологиях для эффективного финансирования этой сферы. Собственно, это и было целью моей работы в Фонде социальной защиты инвалидов. В частности, это касалось вопросов финансового и нормативно-правового обеспечения рабочих мест для людей с инвалидностью, обеспечения граждан техническими средствами реабилитации, деятельности системы центров социальной и профессиональной реабилитации и т.п.

— Много внимания вы уделяете системному развитию центров медико-социальной и профессиональной реабилитации инвалидов, учебно-реабилитационных центров для детей. Как развивается идея социальной реабилитации в Украине?

— Как ни досадно об этом говорить, но новая эпоха нашего государства (90-е годы
XX века) началась с интернатами-резервациями для детей и взрослых с инвалидностью и подачкой для них в виде мизерной пенсии. Тогда как цивилизованный мир уже давно пришел к так называемой социальной модели инвалидности и программам социальной интеграции людей с ограниченными физическими возможностями. В результате сформировалась новая реабилитационная философия — человек с инвалидностью воспринимается и как объект, и как субъект социальной политики, предусматривающей создание такому человеку условий для максимально возможной реализации потенциальных способностей, его интеграции в общество.

Функционирование центров комплексной реабилитации людей с инвалидностью сегодня является мировым трендом. Это динамические структуры, коллективы которых состоят из междисциплинарных команд, открытых к внедрению интегральных учебно-реабилитационных технологий, наилучших мировых инновационных методик, и главное — открытых к эффективному взаимодействию с родителями, специалистами, учеными, государственными и негосударственными структурами. Многие такие центры созданы общественными организациями, людьми с инвалидностью или их родителями. У них нет стабильного финансирования, однако они не так забюрократизированы и ограничены в своей деятельности, как государственные. Они первыми начали использовать новейшие модели инвалидности.

— Вы имеете в виду дискуссии о медицинской и социальной моделях инвалидности?

— Да. От вопроса о модели инвалидности зависит вектор эволюции взаимоотношений лица с инвалидностью и общества, развитие соответствующей социально-правовой и экономической инфраструктуры отрасли, государственной помощи этим людям, направления подготовки кадров и т.п. Однако здесь мы наблюдаем определенный миф, который прижился среди специалистов и государственных служащих. И заключается он в слишком упрощенном подходе к проблеме. Медицинская модель инвалидности концентрирует наше внимание на восстановительном лечении, физической реабилитации лица с ограничениями жизнедеятельности, социальная — на создании внешних условий (социальных и физических), адаптированных к жизнедеятельности этого человека. Последнее приверженцы социальной модели считают достаточным для компенсации этих ограничений и отмену инвалидности человека. И хотя социальная модель инвалидности является, бесспорно, более прогрессивной, чем медицинская, обе они недостаточно учитывают личностный фактор социальной реабилитации, внутренней психологической и компетентностной готовности реабилитируемого к социализации. С другой стороны, нельзя забывать, что именно проблемы, связанные со здоровьем, являются исходной точкой инвалидизации человека и формирования вторичных, социально обусловленных дефектов развития.

— Какая, по вашему мнению, самая оптимальная модель?

— В своих работах и практической деятельности мы предлагаем диалектический синтез медицинской и социальной модели инвалидности с включением третьего, личностного (психолого-педагогического) фактора. То есть человека с ограничениями жизнедеятельности необходимо рассматривать в целостном единстве его психических, социальных и биологических особенностей, что учитывает одновременно медицинский, социальный и личностный аспекты реабилитации. Мы назвали ее неосоциальной моделью инвалидности.

— Как этот подход сопоставить с практикой?

— Эта методология отражает последние тенденции реального развития системы специального образования, реабилитации и социальной интеграции детей и взрослых с инвалидностью в Украине и за рубежом.

— Это касается и тенденции внедрения инклюзивного образования детей с отклонениями в развитии?

— Прежде всего!

— Об инклюзивном образовании очень много разговоров на разных уровнях. Хотя реально сдвигов в этом чрезвычайно важном деле мало. Похоже, впадаем в крайности — одни говорят, что школы-интернаты нужно вообще закрыть, а всех детей с инвалидностью передать в инклюзивные школы, другие считают целесообразным введение собственной модели инклюзивного образования, но в результате вопрос остается открытым. Как быть?

— Мнения о закрытии школ-интернатов и переводе всех без исключения детей с нарушениями психофизического развития в общеобразовательные школы с инклюзивной (мне больше импонирует термин «включенной») формой обучения является, конечно, образовательной мифологемой. Которая, кстати, довольно опасна для самих детей.

Во-первых, нельзя спешить отдавать ребенка с тяжелыми пороками развития в школу, в которой не созданы соответствующие материальные, медицинские, кадровые и учебно-методические условия (а таких школ сейчас в Украине подавляющее большинство).

Во-вторых, подход должен быть научно обоснованным и дифференцированным на основе диагностики и тщательного психолого-медико-педагогического обследования. Желательно, чтобы к принятию родителями судьбоносного для ребенка решения о форме обучения были привлечены специалисты-дефектологи, а родители внимательно изучили рекомендации коррекционных педагогов и специальных психологов и попытались сделать ответственный и адекватный прогноз жизненного пути своего ребенка в случае, если он будет лишен профессиональной помощи учителей школы-интерната. Выбор того или другого заведения должен зависеть от личных образовательных потребностей ребенка, удобства территориального расположения заведения, предпочтения родителями той или другой формы обучения для своих детей.

Специальные школы имеют многолетний опыт обучения детей с нарушениями психофизического развития, мощный кадровый потенциал коррекционных педагогов и уникальное учебно-методическое обеспечение для специального образования, которое крайне необходимо в интегрированном обучении. Потому эти школы не закрывать надо, а трансформировать в центры специальных образовательных технологий, ресурсные учебно-реабилитационные центры региона. Специальные школы, интегрированные (включенные) школы, а также учебно-реабилитационные центры должны быть параллельными учебно-воспитательными структурами, которые связаны между собой как методически, содержательно, так и функционально. Обычно при такой «идеальной» модели каждое из учреждений имело бы свою изюминку, специфику.

— Очевидно, новейшая модель социальной реабилитации, подчеркиваемые вами подходы требуют соответствующего кадрового обеспечения. По вашей книге «Освітні основи реабілітології» сегодня учатся студенты, будущие коррекционные педагоги. Два года назад вы создали новую кафедру ортопедагогики и реабилитологии в Национальном педагогическом университете имени М.Драгоманова. Какова сегодня потребность в выпускниках вашей кафедры, где они будут работать после окончания обучения?

— К сожалению, проблемы демографического характера, в частности рост количества детей с проблемами здоровья, заставляют искать новые пути интеграции людей с ограничениями жизнедеятельности в социум. Самыми массовыми среди детей с инвалидностью являются нарушения опорно-двигательного аппарата. Потому не так давно в Институте коррекционной педагогики и психологии нашего университета при поддержке директора института академика В.Синева мы открыли направление подготовки дефектологов и учителей-реабилитологов, которые могли бы работать с детьми, имеющими нарушения опорно-двигательного аппарата, а также предоставляли компетентную коррекционно-реабилитационную помощь детям с нарушениями психофизического развития разных нозологий как учителя инклюзивного обучения и работать в коррекционно-реабилитационных учреждениях. Эту специальность мы назвали «ортопедагогика», и первый набор студентов по этой специальности был осуществлен в 2010 году.

— Вы возглавляете Всеукраинскую общественную организацию инвалидов «Институт социальной политики». Чем она занимается?

— В сфере так называемого третьего сектора есть дополнительные возможности для реализации профессиональных планов, идей гражданского общества, а главное — определенная независимость в своих мнениях и поступках.

Деятельность нашей организации направлена на помощь лицам с инвалидностью в их адаптации и интеграции в современное общество, на создание условий для их образования, комплексной медико-социальной и профессиональной реабилитации, экспертную работу и разработку государственных и негосударственных программ в сфере образования, реабилитации и государственной социальной политики в отношении детей и взрослых с инвалидностью.

— Часто звучат призывы к созданию условий для жизни инвалидов, безбарьерности, социальной защите. Защищать инвалидов сегодня популярно.

— Ограничиваться защитой — это банальный и очень упрощенный подход к проблеме «инвалиды и общество». Один из самых распространенных мифов об инвалидности исходит из так называемой модели объекта жалости. В рамках этой модели социальная среда относится к человеку с ограничениями жизнедеятельности как к маленькому ребенку. Главной социальной задачей в рамках этой модели является защита такого человека от «плохого» окружающего мира путем обособления его от общества, создания комфортных условий существования. Вопросы личностного развития, образования, самоактуализации, профессионального роста при таком подходе автоматически исключаются из парадигмы социальной реабилитации и коррекционно-воспитательной работы. Эта модель оказывает разрушительное влияние на развитие личности, на стремление к самореализации, препятствует достижению цели формирования стиля «независимой жизни». На самом деле необходимо создать условия для самореализации человека с ограничениями жизнедеятельности.

— Насколько удается привлечь творческий и интеллектуальный потенциал людей с инвалидностью для блага общества?

— Пока не очень. Общество должно осознать, что умственный потенциал нации кроется и в людях с физическими ограничениями, но с высоким интеллектом. При этом физические ограничения и являются теми обстоятельствами, которые, в частности, побуждают таких граждан оставаться в своей стране. Эти люди никуда не уедут. Государство в условиях демографического кризиса должно ответственно подумать над тем, как привлечь этих граждан к активной профессиональной деятельности, создать условия для их обучения в высших учебных заведениях.

— Известный физик-теоретик Стивен Хокинг, прикованный к коляске тяжелым параличом, как-то сказал: «Человеческая раса столь немощная, если сравнивать со Вселенной, что быть инвалидом — не так уж и важно с точки зрения космоса». Как вы относитесь к этим словам?


— Не могу полностью принять выражение своего кумира Хокинга, известного своими исследованиями в космологии и квантовой гравитации. У меня другое мнение. И, перефразируя Достоевского, хочется сказать, что даже одна слеза маленького ребенка-инвалида не стоит всей Вселенной. Я не могу согласиться жить в мире, холодном к человеческим страданиям, и должен сделать все возможное, чтобы его изменить. Не уверен, что звезды мне в этом помогут.

— Вы чрезвычайно занятой человек, буквально одержимый социальными и образовательными идеями и проектами. Ваша семья с пониманием относится к этому?

— Жена и дочь — мой надежный тыл и прочная опора. Они очень добрые, терпеливые и волевые люди. Дочь Мария в мае получила диплом бакалавра по специальности «маркетинг», будет продолжать обучение по этой специальности. Кроме того, она параллельно овладевает специальностью психолога в Национальном педагогическом университете.

— Что больше всего цените в жизни?

— Свободу и правду.

Справка

Шевцов Андрей Гарриевич — заведующий кафедрой ортопедагогики и реабилитологии Национального педагогического университета им. М.Драгоманова, доктор педагогических наук, профессор. Президент Всеукраинской общественной организации «Научное общество инвалидов „Институт социальной политики“.

Автор более 100 научных работ, в частности пяти монографий по проблемам педагогики, образования и социальной реабилитации людей с ограничениями жизнедеятельности, а также работ по теоретической физике. Соавтор и инициатор законопроектов, государственных программ, нормативно-правовых актов по вопросам социально-правовой защиты инвалидов.

Лидия Суржик

Источник: zn.ua

ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ