Архив:

Право на жизнь

Моя жизнь началась только в сорок два года. До этого времени я ничего не знал о каких-то жизненных проблемах, или не хотел знать...

У меня, как у единственного сына состоятельного отца, жизнь шла, словно по накатанной колее. В тридцать лет - я владелец двух автосервисных салонов, одного магазина запчастей, отец двоих детей. Казалось бы - все хорошо, живи, работай, да радуйся жизни. Но, прожив в браке семь лет, я ушел из семьи и женился на той, которую счел самой красивой и привлекательной. Но именно она и сыграла в моей жизни роковую роль. Однако это случится спустя год после нашей женитьбы. А впереди у меня, как мне казалось, была целая жизнь без печалей и горестей вместе с любимой женщиной...

Трагедия случилась ночью, когда мы с женой возвращались из очередных презентаций. Я сам был за рулем. Помню только сильный удар. Когда открыл глаза, увидел врачей, но совершенно не слышал, о чем они говорят. Как мне сказали потом, наша машина лоб в лоб столкнулась с грузовиком, и я оказался зажатым в раскореженном металле. Жена отделалась небольшими царапинами, а вот я...

Я долго приходил в себя. Говорить почему-то ничего не мог. От сильной боли я до крови кусал губы. А меня все куда-то возили на каталке. Наконец, боль физическая стала постепенно уходить, и я начал осознавать происходящее. Я не чувствовал ног и левой руки. Приподняв голову, я замер - ног по колено не было, а левая рука меня не слушалась. Я закрыл глаза и заревел. на мои крики прибежали врачи и медсестры. Я просил врачей сделать мне укол, чтобы не видеть этот ужас. Но меня никто не слушал. Только на третий день я стал приходить в себя, и уже не кричал, а рычал, как загнанный в угол зверь.

Пришла ко мне жена и попросила подписать какие-то документы, якобы для того, чтобы заказать качественные протезы. Я ее не ожидал - кому я теперь ТАКОЙ нужен. Подписал все, что она просила. От случившегося со мной, у моего больного отца не выдержало сердце, и он скончался. А я даже не смог его проводить в последний путь. В больнице я пролежал почти пять месяцев. Со мной работали психолог, социологи, готовя меня к новой жизни - жизни инвалида. Но я думал только об одном - умереть и не мучиться.

Домой меня привезли врачи скорой помощи. Уложили на кровать, рассказали, что и ко мне теперь каждый день будут приходить врачи и социальные работники. Пожелали мне скорейшего выздоровления, и уехали. Я остался один, беспомощный, в пустой квартире. От безвыходности я проплакал всю ночь, а наутро решил довести свой план до конца.

Как назло, в комнате ничего не оказалось, что могла мне понадобиться. Тогда я стал зубами рвать простынь и делать веревку. Не знаю, сколько это продолжалось, но когда я очнулся, около меня сидел врач. Он сделал мне укол, и сказал, что меня нужно оформить в дом инвалидов, где есть постоянная медицинская помощь. А так как у меня никого нет (жена уже успела оформить развод и перевести все имущество на свое имя), то я нуждаюсь в подобном уходе.

Я представил себя, беспомощно лежащего на кровати рядом с такими же калеками, как я. Меня охватил ужас, и началась истерика. Прошло почти полгода, но я так и не смог придти в себя, осознать свое положение, ненужность никому на этой земле. Я сутками ни с кем не разговаривал, вспоминал свою жизнь. Но мысль покинуть этот мир не оставляла меня. Я лежал на казенной кровати, и просил у Бога только одного: забрать меня к себе. Я не видел и не слышал никого. Кормили меня почти насильно. Из пышущего здоровьем молодого парня, я превратился в комок живой массы. Где-то слышал, что таких, как я было очень много после войны, и называли их самоварами. К моему глубокому несчастью, настоящих друзей и товарищей, я так и не приобрел. Да и сам я не хотел никого видеть. Так и лежал целыми днями, ни с кем не разговаривал, глядя в потолок. Я потерял счет дням. Силы стали оставлять меня...

Однажды я проснулся от прикосновения чьих-то рук. Запах показался очень знакомым. Не открывая глаз, я начал вспоминать, кому он мог принадлежать. Вдруг меня пронзило, как током. Словно от резкого толчка, я вспомнил этот запах, и ту, кому он принадлежал. "Не может быть, зачем она пришла сюда" - подумал я и открыл глаза. Предо мной, склонившись, в самом деле, стояла моя первая жена Тамара, а рядом с ней - мои сыновья, которых я два года назад оставил ради "самой красивой девушки".

От волнения я не смог сказать ни слова, к самому горлу подступил комок, из глаз потекли слезы. Тамара крепко обняла меня, не дав врачу и медсестрам сделать мне укол. - "Я тебя никому не отдам, слышишь? Мы пришли за тобой. Мы будем жить, как прежде. Ты слышишь меня?" - торопливо повторяла она сквозь слезы. Я ничего не смог сказать, когда сыновья бросились ко мне: - Папочка, мы тебя любим, поехали домой...

Спустя некоторое время, мы приехали в двухкомнатную квартиру, которую я купил им при разводе. Я не знал, правильно ли я поступаю, нужен ли кому? Но за все время после аварии, я впервые попросил поесть. Жизнь словно дала мне второй шанс. Мои сыновья не оставляли меня без внимания. Мы все делали вместе. Они спрашивали моего совета по любому поводу. Постепенно я забыл про свои темные мысли. Тома и сыновья вернули мне веру, надежду и окружили любовью. Я был счастлив, и каждый день молился Богу.

Мне подобрали хорошие протезы на ноги, и я начал учиться ходить заново. Сказать, что мне было тяжело - значит, ничего не сказать. Но я все выдержал и научился терпеть боль, передвигаясь на моих искусственных ногах. Теперь целью моей жизни стало сделать счастливыми моих детей и жену Тамару. Для этого я стал усиленно заниматься, чтобы наконец-то научиться обходиться без посторонней помощи. Спустя три месяца, я научился довольно сносно ходить, опираясь на трость. По моей настоятельной просьбе, Тома помогла мне устроиться на работу. Хотя работа в школьной библиотеке считается женской, я рад был и этому. Через некоторое время мне доверили преподавание теории вождения машин в старших классах. Для начала, мне дали несколько часов, так сказать, "на пробу". Конечно, я понимал, что это была временная работа, но я был безумно счастлив. Главное, что меня не считали инвалидом, ущербным существом.

А если бы тогда моя жена Тома не протянула мне руку помощи, я бы точно умер. Полежав какое-то время на кровати в интернате для инвалидов, я видел и понимал, что инвалиды, окружающие меня, не живут, а просто существуют. Никакое государство в лице врача, медсестры, психолога или социолога, не спасет человека, попавшего в такое трудное положение, какое было у меня. А сделать это, на мой скромный взгляд, сможет только родной и любящий тебя человек.

ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ