Портал №1 в России по проблемам людей с инвалидностью

Архив:

"Дело" ставропольских врачей

или зачем психиатр из здорового делает эпилептика

Женщину сначала искалечили, а потом, чтобы скрыть врачебную ошибку, намеренно приписали эпилепсию: она, мол, всё спишет… Родственники пострадавшей уверены: инвалида оклеветали с подачи главного психотерапевта Ставропольского края, главного психиатра краевого минздрава, профессора Игоря Боева.

Так директор клиники пограничных состояний cтавропольской медакадемии решил отвести удар от своего детища, где это произошло, и от своего сына Олега Боева, который оказывал первую помощь женщине.

Ставрополье в последнее время «гремит» на всю страну: то в крайбольнице «оборотни в халатах» долгое время заражают пациентов гепатитом и СПИДом, то после простейшей операции бросают на произвол судьбы малыша, и он умирает. И вот новое ЧП: на ставропольских врачей напала «падучая»...

Родственники пострадавшей (назовем ее М.Л.) рассказали подробности этой истории: третий год методично и хладнокровно добивают женщину, ставшую невольной жертвой профессионального «целителя». Но тайное всегда становится явным.

«Бомба» замедленного действия…

Несколько лет назад М.Л., одна из немногих, защитила в СГУ диплом по авторской методике, которую оценил директор КПС Игорь Боев, написав к её книге «Выход есть!» положительный отзыв.

После окончания университета М. Л. получала постдипломное образование в КПС, продолжая совершенствоваться по разным направлениям психотерапии на платных семинарах научно-образовательного центра психотерапии «Поддержка» (руководитель - сын директора клиники Олег Боев), проходившим на базе клиники И. Боева. Словом, она была здоровым и полноценным человеком, ведущим активный образ жизни.

Но один из таких платных семинаров по телесно-ориентированной психотерапии московского психотерапевта и психоаналитика Валерия Тулаева стал для неё роковым.

Программа семинара была напряжённой – три цикла за пять дней (с 20 по 25 июня 2008 года): лекции, практика.

Одна немаловажная деталь. Ни один из практических показов методик на семинарах по психотерапии не обходится без обязательного вопроса о противопоказаниях: можно ли использовать тот или иной метод при гипертонии, некоторых соматических либо психических заболеваниях?

Задавали этот вопрос и В. Тулаеву, но он заверил: никаких противопоказаний! М. Л. ходила на лекции с повышенным давлением: сказывалось напряжение последних дней.

На последнем практическом занятии – 25 июня в 21-00 В. Тулаев знакомил с техникой работы с пациентами. Показывая на сидящей М. Л. работу с зажимами статическим напряжением в области головы, он резко сдавил ей виски и, продолжая удерживать их под сильным давлением, объяснял, как убираются мышечные зажимы.

Но переусердствовал, перекрыв женщине систему жизнеобеспечения организма (кровотока мозга). Она только успела сказать: «Мне плохо!» – и отключилась.

Упал, очнулся… эпилепсия!

Близкие узнали о происшедшем по телефону от Олега Боева спустя час после несчастья: «Ваша сестра у нас, без сознания, оказываем помощь и позвоним, когда приезжать!». Что они делали с ней всё это время, одному Богу известно.

Родственники приехали в клинику около одиннадцати ночи: М.Л была уже в сознании, всё понимала и всех узнавала, но была слаба: и оставлять её в КПС нельзя, и домой везти тоже.

– Мы принимаем только экстренных по «Скорой» или плановых больных, – отказывался принимать больную, свалившуюся посреди ночи как снег на голову, дежурный невролог.

А КПС находится в одном здании с неврологией и приёмным покоем больницы №3 Ставрополя. Боялся неприятностей от страховой компании. Пока ему не пригрозили ответственностью за неоказание медпомощи. В итоге М. Л. оформили в больницу в начале первого ночи 26 июня, о чём в карту и записали: заболела остро 26 июня. Хотя на самом деле геморрагический инсульт произошёл в 21-00 и 25-го, и не в «трёшке», а в клинике, и был не спонтанным, а спровоцированным извне.

Родственники не исключают, что «спасители» могли намеренно манипулировать медпрепараты, а точнее интерпретировать их побочные действия по своему усмотрению: как стимулирующих ножные судороги, так и маскирующих природу их возникновения. Чтобы плавно подвести к эпигенезу, что и было сделано с подачи Игоря Боева. Дочь, муж и сестра М. Л. не исключают, что врачи могли также использовать медпрепараты и для того, чтобы сознательно и преднамеренно глушить сознание пострадавшей.

Удар, ещё удар!..

О чём лица, виновные в катастрофе и заинтересованные в сокрытии преступления, сами же со своей подачи и записали: самопроизвольный инсульт и эпиприпадки. А чтобы этот обман не обнаружился, намеренно не сделали и ЭЭГ, главный диагностический метод, подтверждающий (либо опровергающий) наличие очага эпиактивности. Хотя при малейшем подозрении на «эпи» невролог просто обязан сделать ЭЭГ: это азбука. И только после исследования ставить (либо нет) эпидиагноз. Да и то не сразу, а лишь при повторных – и неоднократных – приступах и подтверждённых рецидивах, с обязательным составлением акта и с подписями врачей, родственниками, свидетелей. А здесь огульно, со слов виновников инсульта, заинтересованных в сокрытии преступления, оговорили пострадавшую. Навесили клеймо эпилептика, не подтверждённое диагностически ни на тот момент, ни до сегодняшнего дня.

Поэтому и не сделали ЭЭГ? Скрывали правду, опасаясь разоблачения? И как оказалось, не зря: ЭЭГ, сделанная лишь спустя два месяца (в августе 2008 года) после спровоцированного геморрагического инсульта, очагов эпиактивности не выявила. А если эпиприпадков не было в августе, то откуда им было взяться двумя месяцами ранее при спровоцированной извне мозговой катастрофе в КПС?

Об этом изощрённом коварстве «оборотней в халатах» родственники узнали только сейчас, когда ознакомились с полученными на руки документами: три года назад было не чтения диагнозов, которые тогда, словно под копирку, строчили врачи.

Бросили камень…

Но судьба уготовила М. Л. ещё один удар (инсульт переводится как удар). Из реанимации «трёшки» её перевезли в нейрохирургию ставропольской краевой больницы, где врачи после ангиографии, в которой не было нужды, добили её окончательно (видимо, неврологи и реаниматологи «трёшки», расписавшие о фантомных «страшилках», расстарались). Почему они направили М. Л. не в неврологию, а в нейрохирургию, какие были к этому показания, которые скорее всего и подтолкнули нейрохирургов к ненужной ангиографии, повлёкшей за собой не только вторую, более тяжкую мозговую катастрофу с левосторонним параличом, но и возможное заражение гепатитом.

– Мы не можем лечить вслепую, без ангиографии, иначе выпишем из больницы, – поставили родственникам ультиматум врачи.

Но выбитое угрозами и шантажом у М. Л. и родственников согласие на ангиографию, независимо от предупреждения о возможных нежелательных последствиях, не даёт права нейрохирургам доводить пациента до паралича!

Кто был инициатором и автором ненужной ангиографии, тогда как МРТ, проведённое на третий день после субарахноидального кровоизлияния в мозг, 28 июня, показало отсутствие аневризмы? Что искали или хотели найти нейрохирурги, если диагностика исключила опухоль уже неделю назад?

Серия роковых уколов - вспрыскиваний в мозг контрастного вещества спровоцировала вторую мозговую катастрофу. На это указывает и заключение-ангиограмма, подписанная доктором О. Белоконём, одним из фигурантов резонансного дела о массовом заражении гепатитом 2000 пациентов крайбольницы: «селективная катеризация и контрастирование проходили с техническими сложностями». И дольше положенного. Да ещё тогда в придачу М. Л. скорее всего и гепатитом заразили. Что ещё предстоит выяснить «следакам». В контексте проводимой следственным управлением Следкома СКФО проверки.

Но до ангиографии М. Л. хотя бы двигалась, разговаривала, видела, а после хирургической диагностики её вывезли на каталке. Застывший ужас в её глазах до сих пор стоит перед близкими: левосторонний паралич и полная потеря речи, частичная – зрения и проблемы с глотанием… После этого она ещё четыре месяца (сначала – в нейрохирургии, а потом – в неврологии и дома), день за днём, училась заново говорить, видеть, двигаться, жить...

И пошли круги по воде…

Но вместо того, чтобы признать свою вину, нейрохирурги, так же, как и неврологи третьей больницы, бросились заметать следы. Пошли проторенным путём, и более того, даже переплюнули своих коллег! Также переложили вину за сотворённую ими же тяжелейшую мозговую катастрофу на пострадавшую сторону: со здоровой головы на искалеченную.

И более сокрушительный рукотворный инсульт завуалировали невинной записью в выписке: проведён диагностический нейрохирургический комплекс. А о левостороннем параличе, который они сами же ангиографией и спровоцировали (как будто бы его и не было), не указали.

Для пущей убедительности и самозащиты – вложили ложный диагноз в уста пострадавшей стороны, старательно записав в выписке: «со слов больной и родственников на фоне полного благополучия (а не в момент ангиографии!) возникла «серия генерализованных эпиприступов». Хотя общеизвестно, что эпиприпадок могут видеть лишь свидетели «падучей», а никак не сам эпилептик.

«ИДИот»…врачей! А лучше БЕГИ!..

Пациентка, смахивая, пену со рта, сквозь намертво стиснутые судорогой, зубы, не приходя в сознание, но вполне осознанно и отчетливо промычала: «Доктор, запишите, у меня серия генерализованных эпиприступов».

– «Эпиприступов..., генерализованных,…– растерянно вторили находящейся в коме пациентке, ошеломлённые родственники, наблюдая фантомный припадок. А благодарный за помощь в постановке диагноза доктор записывал в медкарту спасительный для эскулапов диагноз, закладывая основание будущего коллективного многотомного врачебного фантастического романа. А для пациентки – жуткого триллера, сродни современной ставропольской версии романа Достоевского.

И концы в воду?..

Хотя родственники, всё это время неотлучно находившиеся при М.Л., никаких эпиприпадков, и уж тем более «серий генерализованных эпиприпадков» не видели. Как, впрочем, и в детстве, ни до инсульта, ни во время, ни три года после него, ни до сего дня. Это гнусная ложь и клевета: родственники никому не говорили о том, чего в принципе, никогда не было. Да и к лекарям родные М. Л. с жалобами на эпилепсию не обращались, и в больнице она не лежала. Никаких тому документальных свидетельств и косвенных подтверждений.

Методично глушили сознание М.Л. сильнейшим психотропным препаратом – бензоналом, который назначают только после ЭЭГ. Зачем? Напрочь вытравить память. Хорошо хоть М. Л. – даром у Боева училась! – быстро всё поняла, и постепенно снижая дозы, отказалась от бензонала.

«Педантизм» КАлекарей потрясает: не постыдились даже написать о стационарном обследовании и лечении М. Л.: дообследовались до паралича, а о его лечении в выписке и упомянуть забыли. А в медкарте?

А как вам запись о том, что больная выписывается в неврологию с положительной динамикой: легла в нейрохирургию ходящей, а вывезли из отделения – на коляске.

Прочитали – ужаснулись!..

Через два года М. Л. перевели на 1 группу инвалидности. И оказалось, что из-за пресловутой эпилепсии, перевесившей основной диагноз – три мозговые катастрофы!..

«Бомба» взорвалась спустя полгода, когда М. Л. услышала от медэкспертов жуткую фразу, ужаснувшую и способную подкосить кого угодно: «необратимые изменения», а это крест на реабилитации. Стала настораживать как и сама манера общения врачей, так постоянная ссылка экспертов на якобы ухудшающуюся память М. Л. И это при очевидном отсутствии амнезии и отсутствии жалоб с её стороны!

Родственники заглянули в реабилитационную карту и ужаснулись: оказывается, М. Л. чуть ли не лежачая! Такое может убить каждого! Хотя после трёх тяжелейших мозговых катастроф с левосторонним параличом, спровоцированных врачами, ценой неимоверных усилий М.Л. пытается вырваться из цепких лап болезни и адаптироваться в социум. В меру сил занимается домом, общается с внуками…

Тогда-то родные и решили надуманную эпилепсию из медооборота М. Л. исключить. Как неверный и не подтверждённый – ни родственниками, ни диагностикой, ни самой жизнью диагноз. С чем и обратились в «Главное Бюро МСЭ по Ставропольскому краю».

Вот тебе, бабушка, и Юрьев День!

В итоге М. Л. для того, чтобы доказать свой потенциал, ухватилась за временную работу, но не потянула: желание реабилитироваться женщина-инвалид и эксперты перепутали с трудоспособностью. От последствий инсультов никуда не денешься: они пожизненные. Это аксиома.

- Нет уж, кто поставил эпилепсию, пусть её и снимает! А мы не уполномочены! – развели руками эксперты и «успокоили»: – Мы эпиприпадки на комиссии по вашей же просьбе не учитывали.

Но эпилепсия в деле-то осталась, а первая группа – нет.

Такие вот двойные стандарты и лукавство: мигом подрезали желание М. Л. активно реабилитироваться. Чтобы «полутруп», подающий признаки жизни, не возражал против отмены «смертного приговора».

Остаться в живых!

Методы «помощи» несогласным с вердиктами врачей инвалидам у медиков, призванных помогать реабилитироваться, изуверски-карательные. Главное – сыграть на доверии, заторможенной реакции, умении заговорить зубы и сбить с толку: вовремя подсунуть слабовидящему инвалиду на подпись нужную бумажку и не дать толком прочитать, что подписываешь. А когда бедняга очухается, расшифрует врачебные каракули и поймет, что его "обвели вокруг пальца", ничего уж не докажешь: и пенсию уже урезали, и отведенные три дня на опротестование миновали.

Как выжить и не заблудиться в лабиринтах этого плутовского бизнеса инвалиду? И что делать, если в этой мастерски разыгранной лже-реабилитационной карте с несуществующим диагнозом у М. Л. медики во главу угла поставили несуществующую болезнь? А катастрофы, как называют их в клинике пограничных состояний, где, оказывается, их и творят, так и остались за кадром врачей-бумагомарателей.

Мы надеемся, что ФГУ «Главное Бюро МСЭ по Ставропольскому краю» найдёт возможность корректно и оперативно восстановить справедливость и вернуть покалеченной врачами женщине I группу. Без бесконечных дополнительных перекомиссий и каких-либо приписок. Исходя из основного диагноза: три мозговые катастрофы, которые по совокупности – без выдуманной эпилепсии – уже и так являются достаточным основанием для I группы инвалидности.

Елена Сахарова, Любовь Михайленко

Источник: sk-news.ru

ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ