Портал №1 в России по проблемам людей с инвалидностью
Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям

Архив:

Почему в Москве уничтожают школы надомного обучения

В начале апреля 2011 года окружные управления образования города Москвы получили письмо от заместителя главы Департамента образования Натальи Шерри с рекомендациями о слиянии школ надомного обучения, где занимаются дети-инвалиды и дети с ограниченными возможностями здоровья, в общий центр ГОУ ЦО «Технологии образования». Инициатива была отрицательно воспринята большинством родителей, так как авторы нововведения не предоставили им никаких гарантий о сохранении текущей образовательной программы и должного количества очных занятий. В данный момент ученики занимаются по программам обычных общеобразовательных заведений, но в случае слияния школ, на котором, по словам родителей, настаивают «в безальтернативном порядке», дети фактически перейдут на дистанционное обучение, что уничтожит выстроенные программы социализации детей.

Об этом и общей ситуации отношения к детям-инвалидам в Москве корреспонденту ИА REX рассказала мама ученика и представитель Ассоциации родительских комитетов школ для детей с ограниченными возможностями здоровья (ОВЗ) Наталья Андреева.

ИА REX: Расскажите про документ, который призывает объединить школы надомного обучения.

Это не постановление, это на самом деле рекомендательное письмо из Департамента образования города Москвы, разосланное в самом начале апреля по окружным управлениям образования. Мы не знаем о том, сопровождался ли он какими-либо телефонными звонками или комментариями, но в результате окружные департаменты ведут довольно жёсткую политику по присоединению школ надомного обучению к ГОУ ЦО «Технологии образования».

ИА REX: В чём это выражается?

Например, в случае с нашей школой № 1673, к нам на собрание пришли 2 человека: директор центра «Технологии образования» и представитель окружного управления образования Людмила Макурина. Директор ЦО рассказывал о том, что он может нам предложить, рекламировал свой центр и предлагал присоединиться к нему. В то же время Макурина, специалист по соцзащите, которая должна была на самом деле оказать нам некоторую поддержку, сказала, что в случае отказа у нас есть другая альтернатива — присоединиться к школе № 705, а наше здание будет отобрано в пользу детского сада. То есть школа будет присоединена к ближайшей обычной общеобразовательной школе, что фактически означает закрытие нашей школы.

ИА REX: То есть в случае согласия с предложенным планом школа всё равно теряет своё здание?

Нет, она имела в виду, что если мы не присоединяемся к «Технологиям обучения», то у нас остаётся единственный вариант — присоединение к общеобразовательной школе № 705, потому что наша школа является малокомплектной и, как сказала Макурина, наша школа не выживет в новых условиях, когда изменится финансирование, которое будет «подушевым».

ИА REX: Получается, что на данный момент у вас нет никаких вариантов, кроме как согласиться?

Мы думаем, что у нас есть вариант, не озвученный в данном случае представителями окружного управления образования. Наша директор считает, что тех денег, которые выделяются на детей-инвалидов нам всё-таки должно хватить на некоторое существование. Проблемы тут возможны в том случае, если будет урезано финансирование детей, у которых нет инвалидности, но есть ОВЗ — ограниченные возможности здоровья. Сейчас дети с ОВЗ финансируются в этих школах так же, как инвалиды. Поэтому, в принципе школа на эти деньги вполне способна держать малокомплектные классы, минимальное количество психологов и логопедов (у нас остался 1), мы сможем обеспечивать питание детям в школе и так далее.

Если же будут урезаны деньги на детей с ОВЗ (хотя не вполне понятно логика этого действия, скорее всего, этого не должно произойти), тогда, конечно, у нас возникнут проблемы. На самом деле, тогда мы будем обращаться не столько в Департамент образования, сколько в высшие эшелоны власти, в надежде на то, что дети-инвалиды не безразличны нашему государству и у нас общие цели — вырастить из детей-инвалидов социализированных, полезных членов общества и сделать всё для того, чтобы они могли включиться в общественную жизнь.

ИА REX: Если школа присоединяется к «Технологиям обучения», то вы остаётесь в своём здании, почему родители выступают против?

Почему наши родители против присоединения? Дело в том, что мы не видели никаких документов, которые бы подтверждали, что у нас останется та же самая программа. То есть основная причина, из-за которой родители не хотели этого самого слияния и присоединения состоит в том, что люди, отправленные к нам, не смогли предоставить никаких гарантий, не показали никакого письма, которое бы подтверждало, что в школе сохранится такое же количество очных часов обучения. Потому что сейчас наши дети учатся точно также, как в общеобразовательной школе. Это дети, которые занимаются по классной урочной системе в небольших классах.

Мы не знаем, сохранится ли наполняемость классов, а также такое же количество часов для детей, занимающихся на надомном обучении, потому что у нас есть некоторое количество детей, которые занимаются дома или индивидуально. И занимаются так не потому, что им так хочется, а просто в другой обстановке они материал не усваивают.

ИА REX: А что позволило вам думать, что количество часов может быть уменьшено?

Тут есть несколько факторов. Во-первых, мы знакомились с биографией человека из Департамента образования, отправившего это рекомендательное письмо о слиянии (Наталья Шерри, прим. ИА REX). И обнаружили, что год назад в Калининграде произошла похожая ситуация. Детям обещали, что у них будет одно количество очных занятий, а по факту оно оказалось другим. Поэтому родители настроились на то, чтобы такие моменты были закреплены письменно и были даны чёткие письменные гарантии того, что в нашей ситуации этого не произойдёт.

Во-вторых, на самом деле мы изучили программу центра обучения «Технологии образования» и обнаружили, что в ней действительно есть очное обучение, но это очное обучение такое же, по которому у нас занимаются и «надомники». Это 8-12 очных часов в неделю, то есть 2-3 очных дня в неделю по 4 урока. Детям, которые занимаются у нас, даже первоклассникам, этого мало. Это очень ощутимое сокращение нашей, более чем в 3 раза.

Мы не видели в этой образовательной программе планов по увеличению количества часов или создания классов очного обучения. Из департамента не было прислано ни одного письма, где было сказано, что сохранится очная форма обучения и не было ни одной формулировки, от которой они потом не могли уйти.

Недоверие родителей связано с тем, что в Москве родители достаточно информированы, пользуются интернетом и не готовы доверять чиновникам, которые уже где-то имели неудачный опыт.

ИА REX: А сколько детей учится в школах надомного обучения?

В нашей школе 132 ребёнка, у нас небольшая школа, есть школы большего размера. Например, в Северо-Восточном округе есть школы, в которых учатся 230-240 детей.

ИА REX: А сколько школ перешли под эгиду «Технологии обучения»?

Они пока не перешли. Их директора пока отправили или ещё собирают документы на присоединение. Это 6 школ, причём мы знаем, что в 2 школах довольно-таки сложная ситуация — у них есть проблемы с помещением, а у одной из школ закончилась лицензия и они вынуждены присоединиться. Причём, даже несмотря на то, что в одной из школ довольно много родителей против присоединения, а в другой школе родителей основательно запугали тем, что есть только 2 варианта: либо школу вообще закроют, либо она останется хоть в каком-то виде существовать.

ИА REX: В общем-то, такая же ситуация, как и у вас.

Похоже, но не совсем. У нас пока есть своё здание, а недавно школа выиграла национальный грант. Наша школа — экспериментальная площадка, то есть у нас очень много каких-то успехов.

У них же с этим сложнее, хотя достаточно хорошая поступаемость в ВУЗы. Они испугались и пытаются сохранить школу относительно недалеко от дома. Для детей-инвалидов это важно.

ИА REX: На зарплате учителей отказ от слияния скажется?

Скажется. Скажем так, мы знаем об этом хуже, потому что мы не учителя, но из того, что мы поняли...

Переход на «подушевое» финансирование, на новую систему оплаты труда, для учителей достаточно пугающий и абсолютно не понятный с точки зрения того, какая всё-таки будет зарплата.

А дело в том, что учителя будут получать некоторую минимальную ставку, а надбавки будут зависеть от огромного количества факторов. От некой успешности, которая будет оцениваться пока не понятно по каким параметрам. То есть нет какой-то чёткой формы, которая бы объяснила человеку, что надо идти работать в школу, так как чтобы с тобой ни случилось ты будешь социально защищён.

Сейчас возникла ситуация, когда учителя чувствуют себя очень не защищёнными, они совершенно не понимают, как будет формироваться их зарплата, откуда возьмутся эти деньги, с какой скоростью они будут появляться. Потому что одно дело, когда человек имеет какие-то устойчивые успехи и ему сразу начинают выдавать некую зарплату, и совсем другое, когда людям сначала придётся доказывать что-то, долго преподавать, и только через какое-то время кому-то там наверху придёт осознание: «Да, это хороший учитель, сейчас мы ему добавим денег».

Если мы останемся малокомплектной школой, во-первых, не очень понятно, что у нас будет с финансированием, ведь мы ушли от присоединения. Но есть надежда, что нам удастся сохранить практически всех учителей и мы надеемся, что если что, то нас поддержат, потому что нельзя таких детей бросать...

А в случае присоединения к центру «Технологии обучения»... Мы слышали, что педагоги, работающие дистанционно, с одной стороны несут меньшую нагрузку, но с другой — получают меньшую зарплату.

ИА REX: Некоторые родители высказывали мнение, что реорганизация школ надомного обучения отчасти задумана для продвижения оборудования для дистанционного обучения.

Сейчас на первом этапе, когда всё это ещё не очень развито, на оборудование и создание дистанционных курсов действительно может уходить ощутимое количество денег. Но как только эта система заработает именно в полную силу, как только там появится много пользователей и уже будет достаточно много курсов и появится вариативность, эта система станет очень дешёвой.

Сейчас на этапе становления может быть и правда у них есть те затраты, которые декларируют, но через некоторое время эта система будет способом сэкономить. Может быть не прямо сегодня, а через год-два это будет недорого, но при этом утратятся те основные преимущества, которые есть в наших школах — школах мягкой инклюзии: социализация ребёнка и его адаптация к среде, обществу и коллективу. Люди всё равно работают в коллективе и умение работать в коллективе — очень важный навык, без которого человеку практически невозможно найти работу.

ИА REX: Дети с какими заболеваниями обычно учатся в школах надомного обучения?

У нас в школах около 600 различных диагнозов: с одной стороны это дети-инвалиды (чаще, дети с ДЦП: колясочники, с нарушениями ЦНС, спинальники), а с другой — дети с ограниченными возможностями здоровья. Это тоже дети с ДЦП, которые могут ходить, но у которых задет не двигательный центр, а, например, речевой. Это дети с так называемыми сложными, комплексными соматическими диагнозами. Основным диагнозом может идти онкология, диабет, бронхиальная астма, порок сердца, эпилепсия, есть целый перечень диагнозов, которые указаны в положении о школах надомного обучения и образовании детей с ОВЗ.

ИА REX: А сколько сейчас в Москве таких школ?

На данный момент таких школ 14. Одна из них находится при больнице, но там учатся не только дети из этой больницы, но и жители района. Ещё одна находится в Зеленограде.

ИА REX: Вы упоминали, что не все дети могут заниматься дистанционно с помощью компьютеров из-за медицинских противопоказаний.

Да, основные проблемы, которые возникают — это либо зрение, либо неврология. То есть врачи в поликлинике могут просто не дать детям разрешение на работу за компьютером. По крайней мере в нашей школе более, чем у 50% детей есть проблемы со зрением. Они носят очки и врачи всегда говорят, что дольше 15 минут в день компьютером пользоваться нельзя. Это максимум, на который можно подпустить ребёнка к монитору. А вторая проблема — это неврология. При эписиндроме работа за компьютером запрещена. Есть и другие виды заболевания.

ИА REX: Расскажите об особенностях школ надомного обучения.

Наши школы является школами «мягкой инклюзии», они позволяют детям в рамках небольших классов и среди детей без инвалидности, но имеющих болезнь и с пониманием относящихся ко всем проблемам детей-инвалидов, адаптироваться к жизни в обществе. На самом деле это уникальная система школ, которая была создана для социализации детей-инвалидов и для их интеграции в общество.

У нас преподают педагоги, которые умеют работать с такими детьми. В школах очень мягкая, щадящая психологическая атмосфера, но при этом все усилия учителей направлены на то, чтобы создать у детей мотивацию к обучению, заинтересовать учёбой и создать коллектив. С детьми в классе регулярно занимаются психологи для того, чтобы направить их на социализацию, научить жить в обществе.

Приведу пример нашей школы, в которой, по моему мнению, созданы прекрасные условия. Дети регулярно, каждый год, делают проектные работы. Они делаются во всех классах, во всех параллелях, начиная с 1 и по 11. И проекты, с которыми мы выступаем на окружных конкурсах действительно получают высокую оценку. То есть наши дети практически каждый год приносят награды в самых разных номинациях: математике, истории, межпредметных секциях. Причём, соревнуясь на общих условиях с обычными общеобразовательными школами. Фактически наши дети среди учащихся гимназий и лицеев выступают на таком же хорошем уровне. Также есть дети, участвующие в олимпиадах: и дистанционных, и очных. Есть дети, занимающиеся спортом. Например, в одной из школ есть команда, которая заняла 1 место на паралимпийских соревнованиях по гандболу. Где-то дети поют в хоре.

ИА REX: В достаточной ли мере в Москве заботятся о детях-инвалидах?

Вы знаете, поскольку у меня ребёнок с ОВЗ и конкретно наша семья настроена на то, чтобы ребёнок считал себя здоровым, мы стараемся вообще ничем не пользоваться. Единственное — это школа, и для нас она огромное счастье, потому что в ней он перестал болеть совершенно.

С другой стороны, есть то, что я слышу от родителей детей-инвалидов... В разных округах по-разному, но, например, в этом году в СВАО было выделено очень мало путёвок для санаторно-курортного лечения, гораздо меньше, чем в прошлом. Не понятно по каким причинам.

Но в то же самое время известно, что были сделаны въезды на тротуары для колясочников, их стало гораздо больше.

Из отрицательных моментов: очень активно снимаются инвалидности у детей. Даже в нашем классе есть ребёнок, которому в этом году сняли инвалидность и одна девочка с многократными операциями на сердечном клапане, разрезанном вдоль и поперёк. Ей сказали: «Смотрите, это может быть последний год». Совершенно не понятно, как и почему, она постоянно нуждается в реабилитационном лечении, часто возникают какие-то ситуации, она постоянно принимает таблетки. И в общем-то все усилия родителей уходят на её лечение. Как ей можно снять инвалидность совершенно не понятно. С мальчиком такая же ситуация, но ему уже сняли. У его мамы уже нет никаких сил, просто руки опускаются. Не понятно, что сделать, чтобы объяснить, что ребёнок действительно инвалид, потому что все факты есть, а инвалидности снимают.

ИА REX: Как вы считаете, что послужило причиной «нововведений» в виде лишения детей инвалидности и реформации профильных школ?

Наши цели, цели родителей детей-инвалидов, детей с ОВЗ совпадают с целями нашего государства. Мы хотим, чтобы наши дети выросли полноценными гражданами и могли заниматься общественно-полезным трудом. Это то, чего хочет государство и то, чего хотим мы. Но при этом те проблемы, те сложности, которые возникают у нас, то, с чем мы сталкиваемся на самом деле — порождение работы чиновников, которые хотят казаться эффективными менеджерами и произвести некоторый экономический эффект, который в краткосрочной перспективе действительно приводит к сокращению финансирования, но в долгосрочной перспективе приведёт к тому, что дети, которые могли бы вырасти общественно-полезными гражданами такими не станут. То есть в долгосрочной перспективе те реформы, которые сейчас предлагаются чиновниками ведут как раз к ухудшению экономической ситуации в стране. Мы это видим и очень надеемся на то, что «вверху» нас услышат и смогут найти некоторое решение, которое действительно будет полезно и правильно.

Источник: iarex.ru