Портал №1 в России по проблемам людей с инвалидностью

Архив:

Жить или не жить

Общество потрясено историей одного зэка. Будучи тяжело больным и не получив амнистии, он попросил власти об эвтаназии. Является ли право на смерть атрибутом свободы? Писательница Полина Дашкова уверена: будь то печь крематория или инъекция, но убийство всегда останется убийством.

Думаю, разрешение эвтаназии в России абсолютно невозможно. Общество у нас для этого уж слишком недозрелое. А какое общество можно назвать нравственно зрелым? Если брать поверхностный критерий, то, наверное, такое, в котором старики и инвалиды живут комфортно. Допустим, в Германии. Там старики и инвалиды счастливы, ухожены и чувствуют себя полноценными социальными единицами. Вся инфраструктура лифты, подъемные устройства для колясок, специальный сервис и прочее сделана в расчете на них. У нас отношение к инвалидам иное. Это на телешоу люди бьют себя кулаком в грудь и кричат о духовности нашего народа, но посмотрите, каково на самом деле инвалиду на улицах Москвы. У нас физическая ущербность воспринимается нередко как признак ущербности душевной. Ну а уж если он, будучи смертельно болен, испытывает сильные физические страдания ну как не попросить об эвтаназии? Даже с православной точки зрения это не суицид, а скорее духовная скорбь, акт отчаяния. Человек в принципе слаб, когда он сильно страдает, ему кажется, что лучше умереть. Но вот боль прошла, рядом кто-то близкий, любящий, и человек забыл, что минуту назад просил убить его. Он живет, у него есть свои маленькие радости.

Вместо дискуссий об эвтаназии было бы разумнее попытаться определить границу, за которой лечение безнадежно больного превращается в истязание. Врачи так легко берут на себя право маленький остаток человеческой жизни превращать в пытку. Я вспоминаю историю девочки-американки, которой бесконечно что-то пересаживали и в очередной раз собирались пересадить сердце. Она сказала: «Нет». Потому что больше не может быть объектом медицинских манипуляций, хочет остаток дней прожить за пределами больничных стен. Это вызвало бурное возмущение американских медиков, хотя они знали, что очередная пересадка вряд ли поможет. Подобное постоянно происходит в онкологии. При некоторых видах опухолей человек обречен, лечение только усугубит страдания и приблизит конец. Но врачи, отлично зная это, «лечат» его, врут, что лечение поможет. Больной и его близкие верят, потому что очень хотят верить. Врачи делают это за деньги, из карьерных и научных соображений. А ведь это на самом деле уголовное преступление. У нас на страдании и смерти можно отлично заработать, и весьма вероятно, что эвтаназия станет очередным источником дохода для предпринимателей от медицины и юриспруденции. Допустим, какая-нибудь семья решит послать надоевшую всем парализованную бабушку на смерть, а врач и юрист, за плату, разумеется, подмахнут все необходимые бумаги. На самом деле узаконенная эвтаназия - это признание эмоциональной ущербности и тупости общества. Я уверена: любую боль можно облегчить, если любишь. А эвтаназия исключает любовь.

Всерьез рассуждая о неестественном уходе из жизни, мы невольно возвращаемся к спартанскому язычеству. Древняя Спарта военизированное государство была вся построена на эвтаназии. Там уничтожали стариков, неизлечимых больных и новорожденных детей с физическими изъянами. Так же поступали в средневековой Японии уводили немощных стариков умирать на склоны горы Фудзияма... Похожие традиции до сих пор процветают у бедуинов. Женщина уходит рожать от племени куда-то далеко, и если она смогла справиться с родами значит, здорова, и ее ребенок здоров. Через неделю она спускается к своим соплеменникам, и старейшины осматривают младенца. Если находят изъян оставляют дитя и уходят. Что это, как не отбраковка человеческого материала? Это напоминает Третий рейх. Именно в нацистской Германии был принят закон об эвтаназии, согласно которому убивали «неполноценных» людей. Об этом даже снят фильм «Нацистская медицина». Там пожилая немка рассказывает: «У меня был братик с синдромом Дауна. Мальчик рос ласковым, замечательным, мы его очень любили. Нам сказали, что его отвезут в какой-то детский санаторий подлечить. И увезли. А потом мы узнали, что его усыпили». И это считалось гуманным.

К сожалению, эвтаназию принято преподносить как своеобразную свободу выбора. Но в этой точке зрения заключено жуткое лукавство. Если закон когда-нибудь будет принят рано или поздно выбора не останется. Это касается не только эвтаназии. Например, в Америке родители не вправе отказаться от прививок детям, даже если это может повредить их здоровью. А если узаконивается эвтаназия, то следующий шаг очевиден. Почему не принять закон о необходимости эвтаназии? Общество и государство тихой сапой возьмут на себя право распоряжаться жизнью и смертью человека.

Удивительно, что эвтаназия приветствуется в странах, считающихся либеральными, вроде Голландии и Дании. Но не забудем, что там очень большие проблемы с институтом семьи, много однополых браков. Когда разрываются естественные человеческие связи, человек никому не нужен и беззащитен, государство тут бессильно. И поэтому у них много сторонников эвтаназии. Как видим, откровенный диктат и полная свобода ведут к сходным последствиям.

В принципе любая идеология, в том числе и современная, это попытка назвать зло добром. Вот сегодня убийство немощного, слабого человека мы называем эвтаназией. И почти готовы ее разрешить. Да, это будет не печь крематория, а инъекция в стерильных условиях. Само понятие «закона» и «государства» у нас в России сопряжено с коррупцией, жуликами, тупыми чиновниками. В случае принятия закона об эвтаназии государство еще глубже вторгнется в личную жизнь граждан. Мы хотим этого?

Полина Дашкова

Источник: itogi.ru

ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ