Архив:

Ветеран холодной войны

Служба на Центральном полигоне СССР (именно так называется Новая Земля в официальных документах Министерства обороны), когда там испытывали ядерное оружие, - факт, добавляющий интригу в твою биографию. Но твои близкие и друзья, уважительно поохав, поцокав языком, показав тебе большой палец и подняв за тебя стопку, этим свой долг, по большому счёту, и исполнят. Ты тоже исполнил свой - как раз той самой службой. Считает ли государство, которому ты служил, в долгу себя?

Чернобыльская смена вех

Страшный разрыв реактора на Припяти в апреле 1986 года разделил жизнь советских людей на до и после. До Чернобыля - это жизнь как бы без радиации. То есть все вроде проходили что-то об этом по физике в средней школе, но полученные знания у подавляющего большинства рассеивались моментально после выпуска. Это подавляющее большинство в повседневной жизни никогда не сталкивалось с радиацией.

После Чернобыля слово «радиация» необычайно быстро и органично вошло в наш лексикон. Нынче, как известно, состояние радиоактивного фона входит в любую сводку погоды наряду с температурой, давлением, направлением и скоростью ветра.

Но главное - с 1986 года возникает и другое понятие: «чернобылец». И всем в стране ясно, о ком идёт речь. Разумеется, не о жителе одного из городов Иванковского района Киевской области (хотя, конечно, и эти жители вошли в эту категорию).

По оценкам специалистов, в ходе работ по ликвидации Чернобыльской аварии было задействовано около 600 тысяч человек, а в совокупности к трагедии имеют отношение около 1 миллиона. Судьба некоторых из них горька: несколько десятков человек умерли в первые же месяцы после аварии, многие сотни в первые 1-2 года обнаружили у себя негативные последствия радиации. А многие тысячи с той поры проходят регулярное обследование, объединились в Союз «Чернобыль», а самое главное - имеют гарантированные государством привилегии и льготы.

Юридической основой для них служит принятый ещё 15 мая 1991 года федеральный закон «О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС». Закон предусматривает немалое количество разнообразных льгот - от бесплатных лекарств до погашения неоплаченной части беспроцентной ссуды на хозяйственное обзаведение. Но конкретные льготы распространяются на разные категории чернобыльцев, конечно, неравномерно - как неравномерен был и ущерб для их здоровья.

Во всяком случае, в законе имеется категория инвалидов-военнослужащих, привлечённых к ликвидации аварии, и на эту категорию все льготы распространяются в полной мере. Естественно - если установлена причинная связь между инвалидностью и участием в ликвидации.

Причтены

Дата принятия закона приведена неслучайно: она понадобится нам для того, чтобы понять, на основе чего возникают многочисленные недоразумения, о которых пойдёт речь ниже и с которыми вот уже более десяти лет бьётся Евгений Иванович Плеханов.

В 1990 году, 10 мая, в Ленинграде инициативная группа военнослужащих в отставке создала Комитет ветеранов подразделений особого риска (ПОР), носивший вначале не более чем общественный характер. Но затем он получил от государства статус органа, уполномоченного координировать работу по выявлению, учёту и представлению интересов тех, кто служил в соответствующих местах - на той же Новой Земле, под Семипалатинском, кто принимал участие в знаменитых учениях на Тоцком полигоне и т.п. Комитет, который возглавил заместитель генерального директора ПО «Севзапмебель» Владимир Бенцианов, как раз «тоцкист», оказался весьма активен. Он поставил своей целью... создать ветеранов ПОР. Да, к 1990 году в ядерной державе не существовало понятия, охватывающего тех, кто ковал её ядерный щит. Под этой категорией подразумевались разве что учёные-ядерщики, хоть и засекреченные, но, в общем, вполне гражданские люди. Военных, которые испытывали дело рук учёных, как отдельного рода войск не существовало. Так, мол, военнослужащий в/ч № (следуют мало что говорящие несколько цифр). И всё.

На фоне Чернобыля это выглядело вопиющей несправедливостью.

В своей лоббистской работе по «созданию» юридического понятия «ветераны ПОР» комитет в течение полутора лет прошёл все чиновничьи круги. И к декабрю 1991 года нуждался всего в одной подписи - Президента СССР...

Когда всё рухнуло, комитет не растерялся и провёл идею, которую он намечал, уже через Верховный Совет РФ. Постановление последнего от 27 декабря 1991 года распространило льготы, положенные чернобыльцам, на ветеранов ПОР.

Мытарства

Плеханов в 1998 году вышел на пенсию и, пройдя архивы Минобороны в Подольске и Северного флота в Северодвинске (именно из Северодвинска доставляли личный состав на Новую Землю), был признан ветераном ПОР. Вышел, отягощённый целым букетом болезней, природа которых по крайней мере для него не оставляла сомнений. Если посмотреть источники (например, беседы с участниками Тоцкого учения, воспоминания того же Бенцианова), можно увидеть, что все они начали мучиться головными болями буквально через несколько лет после испытанного (кое-кто ещё даже не демобилизовавшись). Плеханову была присвоена II группа инвалидности.

Дело оставалось за малым: доказать, что эта инвалидность - следствие Новой Земли.

Это «малое» длится до сих пор. До сих пор матрос, служивший на Новой Земле в то время, когда там был пик ядерных испытаний, ходит по кабинетам, пытаясь доказать, что его цереброваскулярная и прочие болезни - следствие не только его почтенного возраста. На примере Евгения Ивановича лишний раз видишь, как тяжело, с каким хрипом работает российская бюрократическая машина. И как выборочно.

Радиация не для всех

Начать с того, что декабрьское 1991 года постановление Верховного Совета носит в известной степени рамочный характер и подразумевает иные нормативные документы, на основании которых те или иные категории граждан могут иметь право на дополнительные меры социальной поддержки. Внимательно вглядываюсь в то, что удалось обнаружить. В 1998 году выходит закон о поддержке граждан, подвергшихся радиации в результате аварии на ПО «Маяк» в Челябинской области в 1957 году. В 2002 году - закон о тех, кто подвергся облучению в Семипалатинске.

Но законов о «тоцкистах» и новоземельцах до сих пор нет!

Остаётся только догадываться почему. Ну, во-первых, судя по всему, у «маяковцев» и семипалатинцев в правительстве и Госдуме оказались более сильные лоббисты. Во-вторых, по крайней мере семипалатинцы обладают тем железным аргументом, что испытания на их полигоне проводились более 30 лет, завершившись лишь в 1989 году. Тот факт, что после 1963 года это были уже исключительно подземные, гораздо менее опасные, испытания, при работе над законом и - главным образом - при напоминании о Новой Земле был, видимо, изящно замолчан.

В-третьих, но в психологическом смысле, возможно, во-первых. «Тоцкистов» и новоземельцев остаётся всё меньше и меньше. Данные о ПОР, естественно, относились к строго секретным, подписки о неразглашении длились по 25 лет, и хорошо, если за этот срок человек хотя бы просто оставался жив. Взять, например, то же Тоцкое (Оренбургская область). Соотношение здесь такое: 14 сентября 1954 года в учениях под кодовым названием «Снежок» принимало участие свыше 40 тысяч человек. Сколько из них осталось в живых к 2000-му, Бог весть. Я отдаю себе отчёт, что мужчины 1934-1935 годов рождения вполне могли и не дожить до 2000-х, и не дожить по самым разным причинам. Но само отсутствие точных данных настораживает. Тем более - по новоземельцам.

27 марта 2003 года тогдашний министр обороны России Сергей Иванов распорядился сформировать списки ветеранов ПОР. По данным Плеханова, в 2007 году в этот список входили 1 507 человек.

Зона отчуждения

Когда нет чёткого и внятного закона, который относит тебя к определённой категории, так сказать, подсоцзащитных, остаётся уповать на создание прецедента. Чем Плеханов сейчас «успешно» и занимается.

Вообще-то он более чем в хороших отношениях с чернобыльцами и даже является заместителем председателя республиканского Союза «Чернобыль». Но это, скорее, моральное утешение, позволяющее если и не называться по праву «распространённым» на них, то по крайней мере принимать участие в тех или иных мероприятиях союза. «Я чуть-чуть беременный чернобылец», - шутит Евгений Иванович.

Однако он черпает откуда-то энергию для того, чтобы добиваться в инстанциях справедливости. Доходя даже до высочайшей из них. Нет, не Президента РФ (хотя обращения к нему - ещё к В. Путину - и отписки из его канцелярии в архиве Плеханова также имеются). Самая высокая инстанция Российской Федерации, чьи решения не подлежат никакому обжалованию, - это её Конституционный суд. Когда надежда на то, что в его положение войдут инстанции социальные и медицинские, пропала, Евгений Иванович обратился прямо в КС. И 13 июня 2006 года главный суд страны постановил: на дополнительные меры социальной поддержки могут рассчитывать те из инвалидов, у которых «причинение вреда имело место в начале периода освоения и использования ядерной энергии в СССР (40-60-е годы XX века)».

Вообще-то в правовом государстве после этого судмедэксперты просто и деловито (по уму бы - и вне очереди) проводят с человеком соответствующее обследование, после чего соцработники не менее деловито, по возможности быстро выписывают все необходимые документы и делают перерасчёт. Сдаётся, что как раз последнего-то слова кто-то боится как огня. Потому что если действительно признать за Плехановым все чернобыльские льготы, то тому, кто поставит свою подпись под открывающимися цифрами, придётся взять на себя ответственность за расставание с немалой суммой бюджетных средств. Вот лишь то, что лежит на поверхности:

- Плеханов полностью подпадает под понятие «служил срочную службу в зоне отчуждения». Зона отчуждения - это радиус в 30 километров вокруг ЧАЭС. На Новой Земле фотограф, каковые функции, напомню, исполнял Евгений Иванович, располагался в радиусе ТРЁХ километров от взрыва;

- служба в зоне отчуждения не должна длиться более полутора лет. Плеханов служил два года и почти три месяца;

- срок службы в зоне отселения (кусочек Брянской области, более 120 километров от Чернобыля) идёт месяц за два. С Новой Землёй тут, пожалуй, и сравнения-то никакого не может быть;

- и т.д.

То есть цена вопроса явно измеряется сотнями тысяч рублей. И несмотря ни на какие вердикты самого Конституционного, Плеханов вынужден обращаться в обычные суды хотя бы просто для того, чтобы были проведены медицинские экспертизы. Но там тоже не промахи.

Вот ответ из Федерального межведомственного экспертного совета по установлению причинной связи заболеваний, инвалидности и смерти граждан, подвергшихся воздействию радиационных факторов (ФМЭС), датированный 15 сентября 2009 года и подписанный председателем совета профессором К. Котенко: «Основное и сопутствующее заболевание и установленная инвалидность с воздействием радиационного фактора не связано».

На этом можно сказать «аминь» и завершить наш рассказ. Но интересно: словно осознавая что-то не то, ФМЭС рекомендовала Евгению Ивановичу на всякий случай пройти военно-врачебную комиссию (ВВК). На момент подготовки материала он... нет-нет, не проходит её. Участвует в судебном заседании с иском об обязательстве ВВК принять его (!).

Забытая война

Пожалуй, пора подвести некоторый итог. Когда мы говорим о ветеранах Великой Отечественной войны, никому в голову не придёт интересоваться в деталях: а где именно и в каком звании, в каком полку и на какой должности вы воевали, в чём именно заключались ваши боевые обязанности и сколько раз вы участвовали непосредственно в боях, на какой позиции в окопе вы находились, много ли раз и насколько активно ходили в атаку, бились ли в рукопашной и проч. - на предмет вычисления социальной помощи. Несмотря на то, что в ходе войны были и сугубо штабные «бойцы», и дезертиры, и самострелы, и вообще люди разные. Сам факт подобных расспросов в наше время будет сочтён возмутительно неприличным. Для ветерана ВОВ достаточно показать соответствующее удостоверение - и льготы, а, главное, соответствующее отношение к нему гарантированы.

Затем мы привыкли к расхожему выражению «холодная война», которым принято обозначать примерно 30-летний период после Второй мировой. Для гражданских лиц, а уж тем более для последующих поколений здесь главным вроде как является слово «холодная». Но ведь и - война! Разумеется, она не принимала такие масштабы, как настоящая; однако проявления этой войны чувствовать могли очень многие. Во-первых, те, кто соприкасался с «горячими» выбросами «холодной войны», - участники боевых действий в Корее, Вьетнаме и на Ближнем Востоке. А во-вторых, те, кого судьба бросила, можно сказать, на передовую - если подразумевать под этим передовые рубежи науки. Семипалатинск, Новая Земля, Тоцкое, Капустин Яр - это ведь тоже участки боевых действий. Только - действий «холодной войны». Да, те, кто там служил, вроде бы не гибли. Но соприкосновение с оружием, в разы и десятки раз превосходящим по своей смертоносности оружие Второй мировой, испытания этого оружия не могли, ну вот хоть убейте не могли не отразиться на их здоровье!

Известно, что более-менее настоящую социальную помощь ветераны ВОВ начали получать только в брежневские времена, то есть через 20 лет после Победы. Чернобыль случился во время наивысшего развития социализма в СССР (я беру, естественно, не экономическую, а именно социальную сторону такого развития) - и чернобыльцам своих льгот пришлось ждать всего пять лет.

Так не пора ли ввести понятие «Ветеран холодной войны»? И исправить длящуюся уже столько десятков лет несправедливость.

(Начало статьи «Новоземелец»)

Валерий Черницын

Источник: komikz.ru

ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ